inkogniton: (хм...)
Есть столпы, на которых держится мир. Весь мир. Он и правда держится на черепахах и слонах, просто черепахи у всех разные. У каждого свои родные черепахи. Те, к которым приходишь вечером: погладь меня, пожалуйста, и помолчи. Помолчи так громко, чтобы я услышала как ты молчишь. Чтобы я поняла о чём ты молчишь. Тшш... Молчи, пожалуйста, но только погромче. Я, в последнее время, стала плохо слышать. Когда ты тихо молчишь или громко говоришь, я совсем тебя не слышу. Я не слышу твоё ворчание по утрам, твоё бурчание по вечерам. Я не слышу маминого: что с тобой? -- совсем ночью. Глубокой ночью, ведь мы на разных концах черепахи. Она сидит где-то на правой передней лапе и осторожно пытается узнать, как дела на левой задней. На левой задней всё хорошо. На левой задней выпал снег. Но этот снег такой обманщик. Он выпадает на час, кажется, что в этот раз он задержится надолго. А он дразнится. Дразнится, как дразнились в детстве мальчишки. Они дразнились, что знают, где все твои секретики, которые ты закапывала вечерами. Любовно закапывала: синее стёклышко справа, по центру засушенная ромашка, зелёненькое стёклышко от бутылки слева и снизу. Зелёные не имели никакой ценности. Их можно было найти где угодно. Зато синие. Какая радость была найти синее стёклышко. Синие попадались редко. Их можно было выменять -- к примеру, на жвачку. Секретик закапывала ты сама -- в одиночку. Только для себя. Иногда ещё для Серёжки. Его можно было потянуть и показать: смотри, но только никому не рассказывай, никому! Но главное, приходить когда никого нет и ворошить листья, веточки и песок. Ворошить пока не обнажается разноцветное и драгоценное. Пару мгновений любуешься, и снова закапываешь. Никому. Ни-ко-му. Разве что Серёжке. Но только один раз.

Снег дразнится. Он утром есть, а днём его уже нет. Он смеётся над тобой, над твоими слонами, черепахами и прочим. Ему смешно. Он имеет право. Он вечный, а ты... Кто ты?

Ты никто. Ты всё. Ты есть. Это самое главное. Можно потрогать, ущипнуть, вздёрнуться: ну что ты делаешь, я тут, правда же, я тут. Я только тут -- где же мне ещё быть. Ты тут потому, что тебе хочется быть тут. У тебя сто возможностей и триста неизрасходованных идей. У тебя целый сундук желаний и все они лежат в этом сундуке, который где-то далеко на антресолях. Там ему, наверное, самое место. Иногда, когда очень надо, ты залезаешь на высокую стремянку, достаёшь его, едва балансируя, стараясь не упасть: уф, теперь можно открыть. На самом верху какие-то незнакомые желания. Они, хоть и не пахнут нафталином, как те, что поглубже, зато их никак не узнать. Кто это хотел? А потом второй слой. Это я помню. Точно помню. Это было тогда -- когда тогда? Хм... Какая разница, я не так стар; этот сундук -- поставим-ка его на место. Мы потом к нему ещё вернёмся. Чего рыться в нафталине -- давай желать сейчас.

Темнеет. Вечер -- самое интимное время. Он окутывает тебя со всех сторон и заставляет быть чуть нежнее, чуть лучше слышать, чуть меньше думать, чуть больше мечтать. Молчи, пожалуйста, погромче, мне плохо слышно. Я же говорю -- я стала хуже слышать. Молчи о том, что ты меня сейчас обнимешь, мы выпьем вина и будет очередной вечер. Просто вечер. Молчи, пожалуйста, погромче.
inkogniton: (Default)
После того, что попросил прощения, промучился весь день и выполнил всё, что было надо, может и не совсем так, как это надо, неудержимо хочется напиться. Не вопреки и не несмотря, просто бесшабашно напиться и ползать по полу, пугая своим поведением всех присутствующих курсисток. Хочется безудержно хохотать - так хохотать, как умеешь только тогда, когда тебе палец показывают, а ты извиваешься-сгибаешься пополам, потому что ничего смешнее этого пальца в жизни не видел. Хочется написать что-то такое, которое заставит и остальных так же хохотать - глупо, нелепо, как от показанного пальца. А в голове крутится только увиденное в прошлом году объявление, которое, в каком-то смысле, является для меня квинтэссенцией того места, в котором я сейчас нахожусь. Аккурат ко Дню Благодарения, перед чёрной пятницей, о которой отдельно стоит рассказать, так как такого просто никогда не видела вообще, на автобусе ли, на остановке - где-то на одном из них заметила огромный рекламный плакат - всем успевшим умереть до 26-го ноября, скидка восемьдесят процентов на все похоронные услуги. И огромная розовая улыбка - от которой, услужливо подоспевают мои детские воспоминания, сразу всем светлей. Наверное, для меня, в тот момент, это явилось квинтэссенцией. Мне сразу представились все те, которые уже почти, но ни в какую, а на них укоризненно - Мамо, если позже, то вы понимаете вообще - сколько! это нам будет стоить?! Мамо, вам же ничего на стоит, а нам приятно! Нет, я ничего не имею против. Более того, я, в каком-то смысле, даже за. Если уже всё равно почти собрался, так что тебе стоит этот последний рывок? Ну давай, солнышко, давай!

Неужели это и есть моя квинтэссенция этого места? Наверное, да. Впрочем, есть ещё - но не такое солидное. Не такое жизнеутверждающее. Наверное, если покопаться, найдётся ещё что-нибудь.
Read more... )
inkogniton: (Default)
Весна набирает силу. Кажется, несмотря иногда на почти зимнюю прохладу, что зимы уже давно нет. Она сдалась - куда ей. И эти огромные сиреневые цветы, свисающие с деревьев на тротуаре - они подтверждают - уже весна. Но не только они. И, наверное, не столько они. Внезапно появились ноги, талии - закутанные прежде в пуховики и угги, они теперь обнажились. Цок-цок-цок - и как только они умеют ходить на этом многосантиметровом великолепии? Две тоненькие девушки неторопливо идут по тротуару. Почти одинаковые волосы покрывают всю спину - до самой ямочки - до той, под которой всё женское великолепие во всей красе. И пусть на одной обтягивающие джинсы, а на второй шаловливая кружевная юбочка жёлтого цвета, немного напоминающая мамины комбинации из далёкого детства, они так похожи. Несмотря на то, что пока не видно лиц, откуда-то уверенность - девушки непременно азиатки. Китаянки или японки. Не знаю почему - просто эта беззащитная хрупкость, эти волосы на всю спину. Или, может, эти сиреневые цветы, выглядящие чем-то с фотографий путешественников, только что вернувшихся из тех краёв. Набираешь темп - чтобы обогнать, чтобы проверить - даже азарт какой-то появился. И точно - тонкие лица, узкие глаза - невероятно серьёзные на фоне этой смешной юбочки из далёкого детства. Весна однако.
Read more... )
inkogniton: (Default)
Сейчас я отдышусь и, наконец, выдам чего-то такое... Как оно там называлось - лытдыбр? Что-то в этом духе. Хотя это страшное слово говорит о событиях сегодняшних, а я о целых (почти) двух неделях. Ну нет ни на что пока больше сил - звиняйте меня...

Америка вся такая большая и всё в Америке такое большое... Кажется, что только мои мысли невероятно маленькие - даже по израильским масштабам. На американские не посягаю. Таких масштабов мне не осознать ни за что. В магазине, в который я иду за хлебом, хлеб мне удаётся найти только часа через полтора, зато за эти полтора часа я понимаю, что в нём можно жить - причём долго. Я не понимаю как этого не понимают все Гавроши и Козетты, о которых рьяно писали советские газеты - ну те, которые жертвы капитализьма и империялизьма, живущие в картонных ящиках под всевозможными мостами. Я бы, на их месте, жила в стандартном супермаркете - шанса на то, что меня там найдут дабы выгнать, практически нет. А всё остальное есть - от кроватей, до каких-то жёлтеньких кулёчков. Правда, найти сложно. Посему я, кажется, стала ещё сильнее не любить походы в магазин - хотя, куда уже сильнее... Но это лирика.

Зато за окном сосны и белки - много белок. Никакой другой, знакомой мне живности, я не углядела - ни кошек, ни собак - только белки. Зато много. И все с хвостами. И все под соснами - нет, некоторые непосредственно на соснах. Но и это тоже лирика.
и о важном )
inkogniton: (Default)
Иногда хочется быть Настоящей женщиной. Как в кино. Медленно, под неслышную музыку, надевать чулки. Чулки обязательно тонкие, прозрачные, черные. Надевать плавно. Чулок скользит по ноге, ласково обхватывает её, придаёт форму и без того идеальным икрам. И обязательно безупречный маникюр. Недлинные ногти, покрытые глухим перламутровым лаком. Небольшой теннисный браслет. Он не звенит. Молча переливается от попадающих на него через окно лучей. Пальцы тонкие и ухоженные. Никаких перстней. Тонкое кольцо с рядом умытых бриллиантов. Из белого золота. Закрепить чулки и плавным движением, вытянув носок, аккуратно вставить ступню в "лодочку". Обязательно на высоком, тонком, невесомом каблуке. Скользнуть в бархатное черное платье и неторопливо подойти к зеркалу. Стать на секунду первой женщиной. Отточенным, осторожным движением, нанести тушь на длинные ресницы. Взмахнуть воздушной подушечкой, окутав облаком пудры лицо. Облизнуть сухие губы, подготовить их к последнему штриху - почти прозрачной, невидимой, но очень нужной помаде. Длинные, спадающие бархатной волной на плечи, немного вьющиеся, волосы. И обязательно сидеть по-королевски. Никаких ногу на ногу. Никаких широко расставленных коленей. Обязательно скрестить лодыжки и увести ноги немного в сторону. Идеально прямая спина. Загадочная улыбка. В тонкой руке бокал мартини, с плескающейся оливкой на дне. Голова немного наклонена, обязательно к левому плечу. И загадочная улыбка... И разговоры на любую тему, поддерживающиеся с блеском. Спокойно, с прямой спиной и улыбкой. Впрочем, может быть лёгкий флер грусти. Это всегда красиво. Небольшая, легко читающаяся трагичность...

Нет, лучше озорной девчонкой. Джинсы с дырками на коленях. Нога на ногу. На ногах удобные, но от этого не менее красивые, кроссовки. И обязательно кофта с капюшоном. На молнии. Джинсы с низкой талией и, еле доходящая до этой талии, случайно обнажающая тонкую полоску белого, шелкового живота, кофта с капюшоном. Обязательно на молнии. Улыбка уже не улыбка, а озорной смех. И обязательно гитара на коленях. Прохладное пиво рядом. Делать небольшие глотки в перерывах между аккордами. Тонкими пальцами убирать мешающую челку. Небольшое кольцо на большом пальце. Из белого золота. С рядом умытых бриллиантов - маленьких, почти незаметных. Тонкие белые носки, еле доходящие до лодыжки. Почти невидимые, скрытые полосой кроссовок. Спина прямая. Взгляд ехидно-озорной. Такой, под которым падают города. Такой, которому сдаются без боя. Умытое лицо. Ни грамма косметики. Только гигиеническая помада - прозрачная, немного блестящая. Чтобы губы не сохли. Короткая стрижка - "под мальчика". Только челка, предательски лезущая в глаза. Кокетливо убирающаяся за ухо тонкой рукой. Смеясь рассуждать о смешном и серьёзном, ориентируясь и направляя. Идеальное самообладание и небольшая загадочность. Но всё время смеяться. Кто сказал, что это не Настоящая женщина?

Впрочем, Настоящая женщина умеет быть любой - всегда при этом прекрасной - на то она и женщина....
inkogniton: (Default)
Что такое свобода? Ультимативная свобода? Не та, которая нам нечего терять, кроме своих цепей, а та, когда хочется петь, кричать, восторгаться и прочее. Ультимативная свобода это ощущение, что сейчас можно взлететь. Если сильно захотеть, зажмуриться, раскачаться, то... Качели дают это ощущение. Сидя на качелях, когда небо ритмично двигается то навстречу, то от, ощущение взлёта присутствует в полной мере. Если раскинуть руки, легко представить растущие крылья. И всё по плечу. Нет ничего невозможного. Земля и небо у твоих ног. Ты не хозяин, нет. Ты просто тот, который на секунду может ощутить, что он всё может. Похожее ощущение появляется за рулём. Когда трасса пустая, пейзажи сменяются с необыкновенной скоростью, солнце светит, но не слепит. Ощущение, что можно уехать куда угодно, ехать сколько угодно, пока не доедешь до края земли - туда, где будет видно тех самых слонов и кусочек черепахи. Слоны помашут тебе своими хоботaми и ты будешь знать, что был на самом краю земли. Ветер ласково дует в щеку. Теряется ощущение расстояния. Не имеет никакого значения. И можно дышать полной грудью. И знать, что если ты только захочешь, ты сможешь всё. Совершенно неважно, что колёса плотно обнимают землю - ты паришь. Мелькают деревья, камни. Ты едешь прямо в небо. Кажется, что ты сейчас въедешь в эту бело-голубую субстанцию. И будешь здороваться со всеми такими же. С теми, кто смог взлететь. С теми, кто познал такую вот свободу. С теми, с кем запросто встретишься когда доедешь до края земли. Бросишь камешек в густую, вязкую, фиолетовую вечность. И поедешь дальше. Хочется петь и кричать, перекрикивать ветер и птиц. Сообщить всем и самому себе - вот оно, ощущение ультимативной свободы...
inkogniton: (Default)
Начну с огромного спасибо. Спасибо всем тем, кто за меня голосует. Это невероятно приятно - ведь всегда приятно знать, что то, что ты пишешь, нравится не только тебе. Спасибо вам всем огромное.

Я обещала вчера немного рассказать о песахе. На песах в нашем доме делается много всего, но всегда неизменно присутствуют две вещи - гефриште мацес и гефилте фиш. Начнем с гефриште мацес. На песах нельзя есть дрожжевое тесто - то есть, в частности, нельзя есть хлеб. Можно и нужно есть мацу. Я лично не особо люблю мацу в чистом виде. И не только я. Вот кто-то из тех, кто не особо любит её в чистом виде, и придумал гефриште мацес. Готовится очень легко и это очень вкусно: маца ломается на маленькие кусочки, заливается кипятком, добавляется несколько яиц, а дальше по желанию - можно добавить лук, болгарский перец, укроп - много всего. И вот это всё выкладывается на сковородку, закрывается крышкой и получается настоящий пирог. Я могу съесть совершенно невероятное количество гефриште мацес, причем не только на песах.

Гефилте фиш - это гефилте фиш. Кто не знает гефилте фиш?! Я не люблю рыбу. Но я не люблю рыбу, кроме папиного гефилте фиш. Я не понимаю как он это так делает, что каждый раз получается по-разному, но он делает. Он снимает с рыбы кожу как мешок, делает из мяса фарш и потом помещает это назад в этот самый мешок из кожи. Получается настоящая рыбина. Очень вкусная. Она варится в овощах часа два, распространяя по квартире ароматы и сводя с ума голодных домочадцев.

На песах принято покупать новую одежду - желательно, белую. Ведь песах это самый разгар оживания всего. Природы, года, людей, настроения. Я не собиралась ничего покупать. Но в этот раз, меня, кажется, не спросили. Обладая исключительной временной неуклюжестью и не-временным помешательством, я наступила на собственные очки. Очень неудобно склеивать очки липкой лентой, ещё более неудобно ходить в очках, склеенных липкой лентой. Зато могу честно признаться, что таких экзотических видов, перед глазами ещё никогда не было. Посему, сегодня коротко - будут очки, будет проще.

Приятного всем праздника! Ещё раз огромное спасибо всем! Ваша Я.
inkogniton: (Default)
Весной обращаешь внимание на мелочи. Весна заставляет. Дергает тебя за плечо и кричит "проснись, оглянись". Знакомая дорога, настолько знакомая, что знаешь каждую щербинку, каждую ямку, выглядит вдруг совершенно иначе. Щербинки те же, ямки те же, а дорога другая. Покрытые зеленью пустыри с двух сторон. На одном из них пасется стадо овец. Или баранов - не разобрать. Маленький пастушок - лет девяти, сидит на траве, подняв голову вверх и подставив лицо пока ещё доброму солнцу. Рядом с ним сидит собака. Она может и легла бы, но она на работе. Время от времени, она вскакивает и подбегает к уже почти вышедшей на дорогу овце. Тыкается носом, лает, возвращает её назад. Мальчик улыбается, собака подбегает к нему и подставляет голову. Она честно заработала своё почесывание за ухом. Можно каждый день ехать по этой дороге и ни разу не заметить. Две женщины идут по обочине. У одной на голове большая корзина. Идут неспеша, разговаривают. Машины проезжают, аккуратно обгоняя их. Некоторым они машут вслед. Наверное, несут завтрак пастушку. Впрочем, может просто идут по делам. Из пункта А в пункт Б. И непонятно где эти пункты. Кажется, они просто идут... И хочется ехать без остановки. Совершенно неважно куда. Просто ехать. Чтобы не прерывать это ощущение мелькающих перед глазами богатств, подаренных нам на какое-то время её величеством Весной. Пение невидимых птиц - настолько гармонично сочетающееся с видами, что постепенно сливающееся с ними. Красный свет. И рядом огромный грузовик. Настолько большой, что кажется, что он достает до самых небес. Но он не достает до небес - водитель внезапно улыбается и подмигивает. На КПП лениво стоят солдаты. "Доброе утро", - и они начинают улыбаться, желать счастливого пути. Хочется ехать и не останавливаться. Уехать из городской суеты. Уехать туда, где нет ничего - только ты и Весна. Кофе с круасaном. Такой обычный, будничный. Такой необычный, первый... Круасан, горячий, тающий во рту. Тихо улыбнуться в рукав. Ведь нельзя же быть таким счастливым от муки, сахара и яиц... Даже с кофе. Ненормальное цветение - совершенно ненормальное. Выбивающее из колеи, завораживающее, сводящее с ума. Двое садовников высаживают что-то на газон. Я точно знаю, что они делают это каждый год. Каждый год на газоне появляются цветы. Разные. Можно уже привыкнуть... Нет, нельзя... Это всегда таинство. Через несколько дней газон оживёт, вздохнёт и выдохнет кучу ароматов. Неужели, когда-то этого не было? Неужели, когда-то не было весны?!

С Добрым утром! Улыбнитесь - жизнь прекрасна, честное слово! Ваша Я.
inkogniton: (работа мысли)
Про любовь....

Когда я слышу от кого-то что-то вроде - я люблю данного человека за то, то и то (дальше производится перечисление неоспоримых, всему свету, кроме вас, очевидных, достоинств) - мне становится, мягко говоря, дурно. Так же дурно я воспринимаю фразу "любят не за что-то, любят вопреки" - сразу перед глазами встают кровавые мальчики, в смысле, жертва этой самой любви - потому как она, жертва, ведь страдает, но вопреки всему, не сдаёт позиций. Так вот, воображение рисует эту самую жертву - в цепях, обязательно с бланшем под глазом, то ли от любимого человека, то ли от бессонных ночей, проведённых в страдании и объяснениях замечательности самого себя, что вопреки и несмотря.... Почему-то, единственное появляющееся желание, это дать под зад - ну а чего, собственно, нет - там ещё девственно чисто... В моей картине мира нет таких понятий... Когда моя обожаемая тётка была совсем маленькой - года 3-4, пришедшие в дом гости попросили её рассказать за что она любит папу.... Она, по-детски стараясь, долго и старательно перечисляла всё то, что в её, развитой не по годам, голове, оправдывало её любовь к папе... Потом её спросили за что она любит маму... Тётка долго молчала, уже все почти забыли, и тут она сказала - "А вот маму я люблю пьёсто так"... Я всю жизнь люблю именно так - пьёсто так... Иначе я не называю это любовью - это может быть симпатия, интерес, корысть (не приведи меня такое) - да всё что угодно, но не любовь... Потому что любовь, в моём представлении, это только так и никак иначе - пьёсто так......
ещё парочка )
inkogniton: (работа мысли)
Поговорила я тут с умными, в отличии от меня, женщинами и в очередной раз пришла к выводу, что какая-то я неправильная.... Я это всё к чему - к любви, замужеству и тому подобному.... Есть у меня подруга Марина - очень симпатичная девочка, к тому же очень неглупая - образование итд имеется... Так вот - сколько мы знакомы, а это без малого восемь лет, столько я слышу от неё, что она умирает хочет замуж.... Как то всё не складывалось - не то, что замуж, даже парня нормального у неё долго не было - те, что были, все какие-то не те... Не то, чтобы они кошмарные или что-то в этом роде, но просто не те...
ещё некоторое количество буковок... )
inkogniton: (работа мысли)
Есть очень маленькое количество людей, к которым мы относимся с искренним, неподдельным интересом. Ещё меньшее количество людей относятся к нам с искренним и неподдельным интересом. Совсем единицы таких, с которыми это совпадает. Именно эти единицы мы готовы терпеть, прощать им слабости, странности и всякие прочие негативные или полу-негативные проявления. Но вечная проблема заключается в том, что именно те чудачества, которые нас наиболее привлекают на начальных этапах могут стать самыми раздражающими факторами впоследствии.
****************************************************************
сумбур )

Profile

inkogniton: (Default)
inkogniton

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
2324 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 25th, 2017 10:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios