inkogniton: (хм...)
Я всё пытаюсь сесть написать все зарисовки, которые держу в голове, но пока никак не получается. Может, в ближайшие несколько дней получится. А пока, исключительно из личного любопытства, у меня вопрос. Вот если бы, к примеру, вы писали бы обо мне, что бы вы написали? О чём я пишу? Почему вы читаете то, что я пишу? Я понимаю, что вопрос звучит, наверное, глупо, я не напрашиваюсь на комплименты, мне просто действительно интересно.

То есть, про каждый журнал, который я читаю, я могу точно сказать почему я его читаю. Я, конечно, скажу, что читаю так как интересно, но если ещё подумаю, то смогу объяснить и почему интересно.

А ещё я поймала себя на том (давно, не сейчас), что я читаю практически все журналы уже много лет. И я не понимаю как какой-то из этих журналов убрать из своей жизни -- я привыкла к любимым авторам, я с удовольствием читаю их мысли, рассказы. Мне всё равно имеют ли они отношение к действительности. Но мне интересно. И всё время хочется знать что будет дальше, что ещё мне расскажут. Это своего рода наркотик -- пришёл, открыл, прочитал очередную дозу: где-то посмеялся, где-то расстроился, где-то задумался. И привыкаешь сильно, потом не представляешь вот как без рассказов этого или другого автора, как? Интересно, это я такая, или многие так чувствуют.

И, да, советуйте, конечно же, своих любимых авторов, я с удовольствием посмотрю. Мой вклад на сегодня: [livejournal.com profile] belka_15, [livejournal.com profile] tchainka -- обе совершенно прекрасные. Очень советую.
inkogniton: (хм...)
Одно из любимых высказываний практически любого израильтянина -- будет хорошо. Не всё будет хорошо, а просто -- будет хорошо. Всего никто не обещает, но очевидно, что всё что угодно когда-нибудь как-то устраивается. Часто "будет хорошо" сдабривается предварительным отеческим -- не волнуйся. Иногда всё полностью звучит: не волнуйся, мамочка, будет хорошо. И поначалу это.. не то чтобы сердит, но изумляет. Ты выворачиваешься наизнанку, рассказывая о своих напастях, красочно описывая их, и активно, изо всех сил, сочувствуешь сам себе, а тебе в ответ равнодушное и даже скучно-презрительное -- будет хорошо. Не волнуйся так, мамочка, будет хорошо.

Все обещают, что будет хорошо. Банковские служащие, кассиры в супермаркете, профессора в университете, сантехники, механики, осматривающие твою несчастную машину, с которой непонятно что происходит -- будет хорошо, говорят тебе, и отечески улыбаются. Не волнуйся, мамочка, -- добавляют, чтобы окончательно тебя успокоить, -- будет хорошо.

Постепенно ты сам этим заражаешься и тоже говоришь -- будет хорошо. Но настоящим израильтянином ты становишься тогда, когда ты не просто это говоришь, а действительно в это веришь. Что бы ни случилось, что бы ни произошло -- будет хорошо. Ведь то, что скрыто от сторонних глаз, это то, что все те, которые говорят тебе -- будет хорошо -- стараются изо всех сил развести руками, ногами и прочими подручными средствами, твои напасти, чтобы ты смог сказать -- да, стало хорошо.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
То, что ты действительно переезжаешь, начинаешь понимать только тогда, когда начинаешь аккуратно и не очень фасовать всю свою жизнь по безликим белым коробкам. И плевать, что ты пока никуда не едешь, так как паспорта всё ещё не пришли. И плевать, что сумасшедшие бюрократы прислали тебе письмо о том, что курьер с паспортами искал тебя целый день месяц назад в городе А, а ты живёшь в городе Б и крайне затруднительно найти тебя там, где тебя никогда не было. Да, конечно, головой всё понимаешь -- переезжаю. Но всё совершенно ненастоящее, игрушечное, до того момента, когда ты, своими собственными руками, начинаешь по кусочку сортировать свою жизнь и складывать её в безликие коробки.

Коробки глотают вещи одну за другой, ты выдыхаешь, осматриваешься: вот, коробка номер один. В ней спрятана твоя жизнь начала двухтысячных. Все конспекты, какие-то странные листики, непонятные даже тебе, но всё равно любимые и отчего-то важные. Целых четыре года. Полностью уместились в две большие коробки. Ещё одна -- одежда. Забавно, отчего-то казалось, что её даже меньше. Ух ты -- целая коробка. Правда, чести ради, там, в глубине, огромный мешок со всякими разными смешными непарными носками. Это так здорово, когда есть целый мешок непарных носков. Отчего-то становится забавно. Выдыхаешь и продолжаешь. Сюда обувь, сюда бумаги за предыдущие три года, сюда за три года до этого. Рассортировать, наверное, было бы неплохо. Но невозможно. Кладёшь стопку за стопкой. Вот это -- когда чада ещё и на свете не было. Боже мой, этому платью, сейчас-сейчас, да что ж такое. Нет, не может быть. Двадцать один год. Двадцать один год у меня есть это платье. Столько не живут вообще. Чёрное бархатное платье. Ха! Я ведь когда-то в нём полы мыла, боже, до чего ж смешно.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Людям свойственно обижаться на выпады, которые они сами же и используют. К примеру, мой знакомый, когда заходила речь о чём-то, что он знал, а кто-то нет, широко раскрывал глаза, картинно рукой приподнимал челюсть и восклицал: ты серьёзно этого не знаешь? Вот прямо серьёзно? Нет, слушай, а как так могло случиться, что ты этого не знаешь? Это же даже дебил знает! Потом, конечно, вдоволь поахав, он отвечал, объяснял и рассказывал -- терпеливо, забыв о прежней нарочитости. И никогда не понимал почему некоторым так не нравятся эти беседы -- он же на всё ответил. Помню как-то зашла тема, в которой он совсем не разбирался. Сейчас уже не помню что конкретно, да и не в этом, честно говоря, суть. Одна из девушек картинно раскинула руки, распахнула глаз и воскликнула: не может быть, чтобы ты этого не знал, это же даже дети знают, даже в Африке, в самых глухих селениях! Знакомый помрачнел, нахмурился и, несколько раздражённо, несколько вызывающе, парировал: я же не всезнайка, не энциклопедия! И вообще, -- добавил он, нахмурившись ещё сильнее, -- можно было просто объяснить. Потом, позже, когда ему сказали, что он ведёт себя иногда очень похоже, бил себя кулаками в грудь и уверял: я никогда так себя не веду! просто есть же тривиальные, вот совсем очевидные вещи, известные всем, даже дебилам, даже детям, даже в глухих африканских селениях! а вот это вот -- это же совсем другое!
Read more... )
inkogniton: (работа мысли)
У меня позднее зажигание, я медленная и вообще не люблю злободневных тем. Но мне, почему-то, не удаётся перестать думать об этой теме и, пожалуй, несмотря на то, что я, как правило, воздерживаюсь от обсуждений "жареных новостей", я всё-таки выскажусь.

Несколько раз прочитала в ленте (за последние недели полторы) реакции на просьбу некоего публичного человека подарить ему дорогую игрушку. Сия просьба была обращена к читателям этого человека и в ней предельно честно оговаривались правила игры: хочу вот эту игрушку, она дорогая, подарите мне её, пожалуйста. Не собираюсь акцентировать внимание ни на том кто это был, ни на том, что это за игрушка (кто знает -- вот и хорошо, а кто не знает -- я вам искренне завидую, предпочла бы тоже не знать). Я бы не узнала обо всей этой истории, если бы не промелькнуло несколько раз перед глазами (в ленте, в том числе): боже мой, какой кошмар, как не стыдно!

Я не хотела говорить об этом, совсем не хотела, но у меня не получается промолчать.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
В пятницу, пожалуй, можно забыть о серьёзности и поговорить о том, что так мило сердцу многих девушек -- об одежде, размерах и прочих волнующих вещах.

В свои преклонные года я внезапно нашла способ покупать одежду от самых именитых дизайнеров за смешные деньги. Настолько смешные, что даже я могу себе это позволить. Да здравствует тот, кто первый придумал шить одежду для детей. И дело даже не в том, что она на порядок (то есть, действительно в десять и больше раз) дешевле. Дело в том, что наконец-то я нашла места, в которых есть мои размеры. Платья, в которых талия сидит на талии, а не на бёдрах, в которых красивый клёш, начинающийся по задумке дизайнера, на бёдрах, начинается на них, а не на уровне колен, которые выше колена, как и задумано, а не грустно болтаются на уровне икр. И все эти чудеса стоят ровно настолько скромно, что я могу себе это позволить. Сегодня я счастливая обладательница диоровского платья -- ничуть не отличающегося от взрослого, кроме того, что оно действительно моего размера. Моего честного размера -- двенадцать. Можно было и десять взять, но оно было последнее и сидит значительно лучше, чем любые экстра-экстра-маленькие.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Я продолжу про поездку, но, наверное, не сегодня. Сегодня я на что-то такое где-то наткнулась (уже и не помню на что и уж точно не помню где), но помню точно что подумала. И думала об этом весь день. Думала я о следующем. У меня нет (или практически нет) дешёвых вещей. Ни одежды (она либо в средней, либо в тяжёлой весовых категориях), ни обуви (практически всё от полу-тяжёлой до тяжёлой весовых категорий), ни, простите, сумок (их у меня практически нет, но те, что есть, в средней весовой категории). Причина этому ровно одна: у меня нет денег на дешёвые вещи. (Моя бабушка когда-то говорила: мы не так богаты, чтобы покупать дешёвые вещи, но я не понимала что имеется в виду). Если бы у меня было много денег, то, наверное, я могла бы позволить себе покупать что-то дешёвое. Но у меня их мало (знаю, говорить о деньгах ужасно неприлично, но я и есть неприличная особа, что ж поделаешь) и поэтому я не могу себе этого позволить. Поэтому у меня мало одежды (мало не по меркам среднестатистической женщины из глянцевого журнала, которых я не читала, но Рабинович напел, а мало в абсолютном смысле), чуть больше обуви (тут не могу действительно жаловаться, так как обуви, в абсолютном смысле, может, и не мало, но в моём понимании мало) и практически нет сумок (их действительно практически нет и это большой прогресс по сравнению с три года назад, когда не было ни одной. Любое число строго больше нуля.)
Read more... )
inkogniton: (работа мысли)
Не люблю трагические события, не люблю войны. Они лишают меня одной из самых важных в жизни вещей -- ощущения важности собственной себя. От них появляется мерзкое ощущение стыда за свои собственные переживания, которые теперь, в связи с обстоятельствами, надо переживать потихоньку, иначе -- как тебе не стыдно.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Большое спасибо всем, кто ответил на вопросы в предыдущем посте и тем, кто продолжает отвечать. На самом деле, получается интересная картина. Сейчас всё расскажу. Но по порядку.
Read more... )

Круг

Sep. 26th, 2015 08:31 pm
inkogniton: (хм...)
Вчера прочитала текст [livejournal.com profile] marta_ketro -- про то, что уезжающего немного жаль (прекрасный текст, я вообще очень люблю её тексты). И совпадает это с моими мыслями слово в слово, уже и не вспомню записанными или нет, впрочем, не суть. Кажется, что, несмотря на то, что без тебя тут жизнь, в которой не участвуешь, в которой не живёшь, в которой тебя как бы нет, эта жизнь она всё равно всё ещё, пусть немного, но твоя, и вернуться-то всегда можно. Подумаешь, уехал -- как уехал, так и вернулся. Как исчез, так и появился снова. Наверное, я медленно понимаю такого рода истины, но поняла всё-таки, что возвращаться -- это очень сложно. Иногда невыносимо. Ты возвращаешься, на твой взгляд, в исходную точку. Тебе хочется, чтобы это была исходная точка. Тебе надо, чтобы это была исходная точка. На прямой времени ты не знаешь других точек, кроме исходной. В том, другом, измерении, кто-то жил, кто-то что-то делал, но тебя там не было и поэтому, по великому велению и хотению, время должно было остановиться и не двигаться. Но и ты, в своём измерении, тоже жил -- параллельно. У тебя менялись вкусы, мировоззрения, поводы радоваться и печалиться. У тебя каждый день была сложная, заполненная всем на свете, жизнь. Ты её жил и менялся -- всё время менялся.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Навеяло на меня комментариями из предыдущего текста на тему имидж человека в сети. Я вдруг подумала вот что. Лично меня, на самом деле, в большинстве случаев, не интересует ни кто стоит за текстом, ни является ли этот текст вымыслом. Я ценю в текстах, в любых, их художественную составляющую. Почти всё, что я читаю, для меня, априори, художественное -- даже если в тексте рассказывается о том, как человек жарил сегодня картошку. Если этот процесс описан интересно, мне этот текст понравится, и мне, честно говоря, безразлично жарил ли персонаж картошку, было ли это сегодня, так ли это происходило или этого вообще никогда не было. Вполне возможно, что я исключение. Но, как мне кажется, любой читающий любой журнал в сети, выбирает читать его или нет, основываясь исключительно на том, интересно ли автор описывает те или иные события, задевают ли они читающего. Я не умею говорить о других, поэтому все примеры буду строить на себе. С точки зрения читателя, обо мне можно сказать следующее -- я женщина, у меня есть друг, у меня есть ребёнок, у меня есть работа, на которой я зарабатываю себе на булку (иногда даже с маслом) и я люблю писать тексты. Последнее, впрочем, спорное утверждение -- нет информации о том, люблю ли я это делать, есть лишь факт: иногда я пишу тексты. Тексты самые разные -- иногда они художественные: от женского или, порой, мужского лица, иногда они обо мне -- впрочем, даже их я стараюсь сделать художественными. Художественный текст отличается от не художественного формой повествования: можно скупо написать "сегодня мы гуляли в парке, было прохладно, встретили компанию гопников", а можно из этой фразы создать большой текст: в нём будет описан парк, будут рассказаны некие составляющие прогулки, будут прорисованы эти самые гопники. И всё это я выдаю под эгидой: вот это случилось лично со мной. Кому-то нравится, кому-то не очень, не в этом суть.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Несмотря на жару, на улице осень. Удивительно -- вокруг удушающая жара, а внутри гладкая, круглая, хрустально прекрасная дыра начинающейся осенней тоски. В отличие от любого другого времени с его дырами, у этой дыры края гладкие, прохладные, кристально прозрачные. Она заполняет всё нутро и становишься ты похожим на бублик -- плотный, округлый, правильный. Если бы ко мне пришло осьмиголовое чудище и спросило бы меня что такое счастье, я бы, наверное, поначалу, растерялась и промямлила своё обычное: не знаю, это очень сложно. А потом оно направило бы на меня один из своих шестидесяти глаз и сказало бы: нет, дорогая, это не ответ! Это чёрт знает что, но никак не ответ. А посему -- быть тебе съеденной, коли не скажешь напрямоту здесь и сейчас! Отвечай давай, не томи, -- сказало бы чудище, пристально вглядываясь пятьдесят восьмым глазом. И я бы сказала тогда -- единственное, что мне приходит в голову, единственное, что является абсолютной правдой -- лично моей, не имеющей отношения ни к кому больше. Счастье, сказала бы я, пристально смотря в самый центральный глаз, это высокая башня из хрустальных кубиков. Каждый в ней нужен и незаменим. Толкни один -- всё развалится. Счастье -- это хрупкая субстанция, зависящая от тебя и массы внешних обстоятельств, каждое из которых ставится ещё одним хрустальным, хрупким кубиком сверху. Не приведи сдвинуть хоть один -- всё строение рухнет в тот же миг, словно и не было.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
На нашем личном глобусе появилась новая страна -- Ифалания. У неё, как у любой уважающей себя страны, есть север и юг. На севере Ифалании здороваются стучась лбами, на юге же -- трутся носами. Южные ифаланцы значительно терпеливее, доброжелательнее и мягче северных -- жара, наверное, сказывается. В южной Ифалании очень жарко -- почти как у нас. И спасаются они только холодным ячменным чаем: настоящий напиток для настоящих ифаланцев. В ифаланском языке много синонимов: к примеру, вчера мяч по-ифалански был финфуй, а сегодня -- хамун. Слова появляются из воздуха -- мама, ты ничего не понимаешь, я говорю сейчас по-ифалански!
Read more... )
inkogniton: (хм...)
У меня и у чада есть игра -- старый барабанщик. Она радостно подбегает ко мне, обнимает меня за колени и кричит: мама, сделай старого барабанщика! Я наклоняюсь и двумя руками ритмично хлопаю по попе: старый барабанщик, старый барабанщик, старый барабанщик крепко спал, он проснулся, перевернулся, пять копеек потерял! Ура, -- восторженно кричит чадо, -- теперь давай я тебе сделаю нового барабанщика! Новый барабанщик в её исполнении выглядит оптимистично: я поворачиваюсь, она отбивает ритм и приговаривает: новый барабанщик только проснулся, сразу перевернулся и нашёл семь рублей! Я как-то пыталась узнать почему нашёл, если он их потерял, к тому же нашёл совсем не в рифму. Чадо посмотрела на меня жалостливо, так смотрят на умных, но не способных понять, несмотря на, медленно и терпеливо объяснила -- ну как ты не понимаешь! найти ведь значительно радостнее, чем потерять, особенно, когда только проснулся. Как-то раз на детской площадке, какой-то ребёнок расшалился и усталая, замотанная мама, отчаявшаяся что-либо объяснить, подошла к нему, схватила за руку и хлопнула по попе. Ребёнок расплакался. Чадо внимательно наблюдала, повернулась ко мне: мама, почему они не закончили барабанщика и почему он плачет? Подумала ещё секунду, мотнула головой -- он плачет потому, что они не закончили играть в барабанщика? Чадо говорила тихо, но женщина всё равно обернулась, посмотрела на нас и ушла, волоча за собой упирающегося, рыдающего ребёнка. Почему-то, в этот момент, единственное о чём я думала, это о том, что меня необыкновенно радует реакция и мысли чада.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Я читаю книги, жж и прочее в частности для того, чтобы почитать о каких-то других жизнях, о чьих-то судьбах, о какой-то другой реальности, с мной напрямую не связанной. Но на самом деле, раз за разом пытаюсь найти что-нибудь схожее с собственной жизнью, собственными эмоциями, собственным ощущением реальности. Даже в книге, рассказывающей о марсианских обитателях, обладающих тридцатью семью педипальпами, пытаюсь найти то, чем они напоминают меня. Иначе ничего не отзывается, да и не может, наверное, отозваться. Каждый любит читать что-то, в чём завуалированно рассказывается о нём самом -- и только это трогает по-настоящему. Ловлю себя на том, что пытаюсь повторить жесты героев. Останавливаю чтение, смотрю на тыльную сторону ладоней, сжимаю, разжимаю пальцы перед тем, как попробовать тот или иной жест -- готовлю их к чему-то чужому, что собираюсь примерить на саму себя. Подношу два указательных пальца к переносице, ногтями делаю разлетающийся от переносицы к бровям жест -- мой, личный, помогающий мне настроиться и только после этого пробую на вкус описанный жест. Герой осторожно прикасается к мочке уха, теребит её особым движением, большой палец соскальзывает и продолжает вниз, проходит по нижней челюсти -- нет, не моё, не мой жест, не для меня. Я пробую все жесты героев. Я пробую садиться вместе с ними по-турецки, в позу лотоса, в позу лотоса, сидя на табуретке, заведя руки за спину, сложив ладони. Я останавливаюсь, перестаю читать -- пока не попробую все, даже самые безумные на мой взгляд, жесты.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Люди, как правило, любят круглые числа. Вообще любят числа, заканчивающиеся на ноль или пять. А я люблю простые числа. Мне кажется, что они самые настоящие -- ни на что не похожие. Единственные. Ни на что не делятся, стоят себе особняком и ужасно гордятся. Позавчера исполнилось ровно семь лет с того момента, как я написала первую запись в журнале. С ума сойти -- семь лет. И семь лет я читаю, пишу -- не верится. Это, в частности, значит, что я повзрослела на целых семь лет. Наверное, правильно, постарела, но, на самом деле, я, кажется, ни то, ни другое. Нет, постарела скорее, чем повзрослела. За эти семь лет я стала кандидатом, у меня появился друг, у нас родилась дочь, закончился постдок в Принстоне, начался очередной постдок в Израиле. Четыре раза переезжала, два раза начинала новые темы с нуля (уже даже три, можно сказать). Начала писать так, что иногда даже мне самой нравится. Потихоньку выбирала кого читать (и продолжаю выбирать -- каждый раз нахожу какой-нибудь вот такой журнал и радуюсь как ребёнок, честное слово). Меня начали читать -- это так удивительно, пишешь что-то, и вдруг оказывается, что есть кто-то, кому твои мысли интересны, кому они близки, кто хочет их прочитать, сказать что-то, поспорить, согласиться. И совсем не удивляет, что мне интересны мысли других, но почему-то интерес к моим удивляет. И продолжают читать -- спасибо вам огромное от меня и от журнала (мне иногда кажется, что он временами собственной жизнью живёт). Иногда думаю -- а как это было -- до того, как здесь появилась. Семь лет. Это очень много. Это капля, на самом деле. Это я ни к чему, я просто очень люблю простые числа, особенно семь и семнадцать. Сентиментальной становлюсь -- точно старею.
inkogniton: (хм...)
Чадо, в свои четыре года, поняла важную вещь, которую ни я, ни моя мама, толком не понимаем -- все люди разные. В частности, я и мама -- мы разные. Это удивительно, но это факт. К примеру, у нас совершенно разный подход к понятию "посмотреть город, в который приехал". С маминой точки зрения, приехать в город, в котором есть сто музеев, и не посетить девяносто из ста -- значит не увидеть ничего в этом городе. Даже если у тебя всего сутки, особенно если у тебя всего сутки, ты обязательно должен пробежать, как можно быстрее -- чтобы успеть хотя бы семьдесят пять.

Всего один раз, очень давно, когда я в первый раз в жизни приехала в Париж, я пошла в музеи. Но, несмотря на то, что я пошла, с маминой точки зрения, это был бессмысленный поход. Мы как-то делились впечатлениями и она гордо рассказала мне, что за пять часов обошла весь Лувр. Почти бегом, признавалась она, но зато практически весь! Мне было очень стыдно. Я была в Лувре. Мы провели там восемь часов и успели посмотреть небольшой зал импрессионистов, небольшой зал голландцев и статую Ники. Осмотр статуи Ники занял около двух часов. Я сидела, стояла, садилась на пол, обходила с разных сторон, но я никак не могла от неё отойти. Мне всё вспоминался Ремарк, я сидела и думала -- что же он тогда чувствовал, когда приходил смотреть на Нику. Хотелось парить вместе с ней, улететь, хоть ненадолго, куда-нибудь -- где тебя никто не найдёт. Помолчать. Больше, в общем-то, я посмотреть ничего не успела.

Хотела посмотреть на Джоконду, пыталась даже пробиться сквозь толпу с фотоаппаратами, говорящую на всех языках на свете, углядела отражения людей в стекле, за которым она прячется. Подождала некоторое время и убежала к Нике.

Та поездка в Париж была, кажется, последней поездкой, в которой я ходила в музеи. Если бы я летела туда сегодня, я бы в музеи не пошла. Впрочем, сослагательное наклонение здесь излишне -- я действительно не пошла.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Поймала себя на мысли, что всякий раз, когда меня спрашивают про хобби или про то, что мне нравится делать помимо работы и прочей жизни, я всякий раз отвечаю -- жж. Это и есть моё хобби, моя отдушина. Как-то забавно, на самом деле, получается. Я назвала журнал паноптикум, планируя складывать сюда всякую дребедень из слов, фраз, предложений, сегментов текста и прочего. Он таким и остался. Я ловлю себя на мысли, что я ужасный консерватор -- я привыкаю и потом не представляю как это без этого. Я читаю журналы, которые начала читать почти семь лет назад и не понимаю сегодня как же это -- не читать эти журналы. Некоторые из тех, кого я читаю, не имеют ни малейшего представления о моём существовании -- мне не мешает. Забавная штука жж. Даёт иллюзию близости даже тогда, когда отчётливо понимаешь, что это всего лишь иллюзия. Но это приятная иллюзия. Я очень редко удаляю кого-либо из ленты. Я очень тяжело заношу кого-либо в ленту. Для этого я сажусь, обстоятельно читаю, как минимум, сто текстов (постов) назад, думаю, хожу кругами; просыпаюсь -- смотрю опять. Опять думаю. Я вообще тугодум, как показывает практика. Тугодум-консерватор -- ужасное сочетание. Я помню всех читателей, с которыми хоть раз говорила. В жизни я не помню людей (в этом я уже признавалась), а здесь помню всех, кто хоть раз заходил и кого поприветствовала. Если задуматься, это идеальное место для интроверта-мизантропа -- всегда можно взять паузу, обдумать ответ, посмотреть на всё с другой стороны -- с той, с которой я сама, может, и не посмотрела бы. Когда у меня категорически не идёт работа, я спасаюсь тем, что пишу всякие глупости -- некоторые из них я даже называю текстами. Но я не писатель -- совсем нет. Я просто люблю сочинять, люблю смешить, люблю, когда кому-то становится на толику лучше, чем было до того, как я сложила эти буквы в этот сегмент. Все жалуются, что жж умирает. А мне кажется, что пока есть хоть несколько тех, которые просто пишут, складывают буквы в слова, слова в предложения, предложения в текст -- жж не умрёт. Он слишком нужен. Вот нужен и всё. Мне тоже хотелось бы, чтобы многие из тех, что перестали писать, начали бы писать опять. Я терпеливо жду. Вдруг они вернутся -- я консерватор. Консерва, как говорит чадо.

Я знаю очень многих, как я уже сказала, с кем хоть раз говорила здесь. Но не всех. А хотелось бы знать, если не всех, то почти всех. В одном из моих любимых журналов, хозяйка журнала предложила людям представиться и рассказать о себе. И я подумала -- вот есть же те, с кем я ни разу, за всё время, не общалась. Но, тем не менее, вы читаете, значит я вам чем-то интересна, Мардук знает чем. Если вдруг у вас есть время и желание, я была бы рада, если бы вы представились и рассказали о себе то, что, на ваш взгляд, мне можно знать.

Я ещё тут подумала -- если хватит сил, постараюсь действительно вернуться и не уходить. По крайней мере, надолго.

Чудесного всем дня! Ваша Я.
inkogniton: (хм...)
Попался мне на глаза ролик и обсуждение. В ролике претенденты на должность телеведущего плохо отвечали на, так называемые, базовые вопросы. К примеру, многие не знали куда впадает Волга. Хотела я было тоже посмеяться, а потом подумала. На самом деле, что такое элементарно и что такое "это стыдно не знать" у каждого абсолютно своё. Почему, к примеру, не знать куда впадает Волга -- стыдно, а не знать куда впадает, к примеру, Иртыш или Рур, это нормально. Почему не знать год рождения Пушкина -- стыдно, а не знать год рождения Данте -- нормально. Почему стыдно не знать что такое честолюбие, а не знать что такое чюга -- нормально. Почему стыдно не знать, что в Испании парламентарная монархия, но не стыдно не знать какая форма правления, к примеру, в Андорре. Или в Чили. Или в Эквадоре.

На вопрос что такое честолюбие многие претенденты отвечали что это что-то, связанное с чистотой. Смешно ведь, правда? А теперь давайте посмотрим на это с другой стороны. Допустим, что я не знаю что такое честолюбие. Допустим, я слышу это слово первый раз в жизни и пытаюсь догадаться по смыслу. И тогда это не выглядит таким уж абсурдным. Отчего-то мне кажется, что многие смеющиеся не смогут ответить на то, что такое, к примеру, чужелюбие или чюга (которое, к слову, чуть ли не единственное исключение из правила чу-щу).
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Попался мне на глаза текст о том, каким должен быть идеальный мужчина. Впрочем, мужчина тут не главное -- просто текст писала женщина, поэтому и мужчина. Был там длинный список требований. Вот таких. Эдаких. И вроде всё хорошо, но так тоскливо, не передать.

У многих есть свой список требований. Его не пишут, не публикуют, он сидит где-то в голове. Он есть. Я когда-то была убеждена в том, что у меня он тоже есть. Я могла бы, в своё время, написать целый трактат на тему того, каким должен быть тот мужчина, которого я назову идеальным. Он, несомненно, должен быть красив. Но понятия о красоте у каждого свои, не так ли? Высокий голубоглазый блондин -- это просто прекрасно. Я очень хотела высокого голубоглазого блондина. Чтобы обязательно был очень умным. Что же такое это самое умным? Ну... Чтобы можно с ним было поговорить о Мандельштаме, о творчестве импрессионистов, о том, почему Луна иногда красная, почему трава зелёная, почему облака белые, какой должна быть идеальная политика идеального государства, почему самое главное это право иметь свободу выбора, чем кошка лучше или хуже собаки и что имел в виду герой фильма ДМБ, глубокомысленно рассуждавший о суслике. Чтобы обязательно тот, который в детстве смотрел те же мультики, те же фильмы, читал те же книги -- чтобы похожая база. Чтобы грамотный, чтобы с амбициями, чтобы... Это можно продолжать до бесконечности.
Read more... )

Profile

inkogniton: (Default)
inkogniton

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
2324 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 11:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios