inkogniton: (хм...)
Давайте я вам бодрым и весёлым голосом расскажу страшилку.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Пятница хороший день. В пятницу мы жарим большой антрекот на гриле, смеёмся, спим днём, а потом -- потом самое главное. Потом чадо и папа катаются на велосипеде. Вернее, чадо катается на велосипеде (двухколёсном, между прочим, и это в её возрасте), а папа бегает за велосипедом, что позволяет ему сохранять форму и вообще. Маму в это время оставляют в тишине и одиночестве, которым она, то есть я, наслаждается целых полтора часа.

Прошедшая пятница началась как надо. В пять вечера чадо сосредоточенно надела большой фиолетовый шлем, вытолкала папу за дверь (пошли скорее, надо успеть много, очень много покататься!), а я осталась дома наслаждаться тишиной и ничегонеделанием. Наслаждалась я до семи, как и положено. Я уже даже подумала о том, что мне надоело наслаждаться, мне, пожалуйста, всех назад и чтобы шум, гам и бурное обсуждение велопрогулки.

-- Подожди, не пищи так громко, мама и так испугается, а если ты ещё будешь так, вот именно так, пищать, мама совсем испугается, -- до меня донеслись оглушительный рёв и спокойный голос Ыкла.
-- Мама, -- захлёбывалась чадо, -- иди сюда, пожалей!

Я вышла из комнаты. Чадо предстала в образе, называемом в простонародье "вот он -- кошмар любого родителя". Со щеки аккуратными водопадами стекали кровь и слёзы, образовывая на полу лужицу, рука согнута, в глазах -- ужас.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Собираемся летом в Корею на две недели. Собираемся давно -- уже год назад обсуждали как, что и почему. Чадо воодушевлена и готова рассказывать всем, кто только готов слушать, что она летит в Корею.

-- У тебя есть свободная минута? Мне надо с тобой поговорить, -- владелица детского сада улыбается, но немного нервничает. -- Это не совсем моё дело, хотя как посмотреть. Понимаешь, мы бы хотели знать ваши планы. То есть, я понимаю, что бывают обстоятельства, но как-то не хотелось бы с сегодня на завтра обнаружить, что она больше не будет ходить в сад.
-- Почему с сегодня на завтра? Почему не будет? -- я настолько растерялась, что, как ни силюсь, не могу даже представить о чём вообще идёт речь.
-- Ну как. Она сказала, что сразу после её дня рождения -- буквально на следующий день -- вы улетаете на полгода в Корею. Будете там жить, -- добавляет она для усиления эффекта, -- полгода.

Чадо невероятно упряма и всегда точно знает что ей хочется в этот момент.

-- Сегодня обсуждали, что у мальчика в её группе родилась сестричка, -- воодушевлённо рассказывает мне воспитательница. -- Всё обсудили, живём дальше и вдруг она подходит и очень серьёзно говорит: а мне не нужен никакой братик и никакая сестричка! Я ей говорю -- ну как, если у тебя будет братик, ты же будешь его любить, это же твой братик! А она смотрит на меня упрямо -- не буду! Я люблю только папу, маму, себя и... бабушку. И больше я никого не люблю и никто мне не нужен! И отошла, представляешь?

Я представляю. Я также представляю, что, к счастью, моментов очень много и в разные моменты ей хочется разного.
Read more... )

Слова

Dec. 19th, 2012 06:07 pm
inkogniton: (хм...)
Одно из слов, которое удаётся чаду целиком и полностью, это гарбич (иностранный мусор, так сказать). Произносит она его истинно без акцента -- гааабич, тянет "а", сильно акцентирует "и", лицо, при этом, серьёзно-удивлённо-вопросительное. То ли спрашивает, то ли утверждает. По-русски она говорит "му", до мусора пока не дотягивает. Что интересно, "му" и гааабич, с её точки зрения, имеют очень мало общего. Практически ничего. Потому что му -- это в мусорном ведре, в белом пакете, или просто в завязанном пакете, и совершенно очевидно, что это и есть самое настоящее му. Гааабич же, он неопределённого свойства и конституции. Что угодно может им оказаться - совершенно неожиданно.

В воскресенье мы были в бассейне. Она с удовольствием плавала, заигрывала с детьми и с инструкторшей. Заигрывать и флиртовать она вообще очень любит. Любо-дорого смотреть какая настоящая девочка растёт. От её заигрывания все плавятся, тают и начинают себя вести как идиоты, растягивая губы в удивительные улыбки, которых, кажется, на свете не бывает, потому что не может быть в принципе. Инструкторша протянула ей резинового утёнка, которого чадо схватила с превеликим удовольствием. Она внимательно осмотрела утёнка со всех сторон и радостно завопила на весь бассейн: гааабич?! Это несколько обескуражило инструкторшу - в этот раз чаду удалось это произнести особенно хорошо. Инструкторша -- молодая девочка, лет восемнадцати -- решила переспросить правильно ли она поняла. Чадо радостно-утвердительно повторила: гааабич! Инструкторша отчего-то расстроилась и даже перестала улыбаться. На всякий случай отплыла чуть подальше. Кто её знает, что на взгляд чада ещё тут гааабич.

Гааабич это ещё, в частности, всё, что плохо лежит. К примеру, мои носки, которые мирно лежали на полу, тоже были объявлены гааабич. Чадо принесла их мне по одному, торжественно вручила и сопроводила вручение утверждением без вопрошения: гааабич! Объяснить, что мои носки, несмотря на странное месторасположение, мусором не являются, мне удалось плохо. В частности потому, что я объясняла, конечно, по-русски: это не мусор, мамочка моя, это мамины носки. Чадо внимательно посмотрела и засмеялась. То, что это не мусор, она сама прекрасно знает. Мусор в большом сером ведре в белом пакете. А это гааабич. Я думаю, что она приучит нас к порядку. Если это вообще возможно.

Ещё у чада замечательно получается говорить "баааай". Говорит она это так, что не остаётся никаких сомнений, что разговор окончен. Это утверждающее, совершенно не подлежащее никакому оспариванию, окончательное "баааай". Есть определённые преимущества у этого возраста. Мне, к примеру, очень часто хочется сказать бай некоторым, которые пытаются со мной разговаривать. Хочется сказать сразу и больше к этому не возвращаться. Но мне нельзя. Поэтому я слушаю, киваю и иногда даже мычу что-то в ответ. Ей, на данный момент, весь этот этикет безразличен. Ей проще. В бассейне к нам подошла какая-то женщина, которая немедленно начала восхищаться умственными и внешними аспектами чада. Она строила чаду морды, сообщала о том, что чадо очень красивая девочка и вела себя крайне ласково. Чадо внимательно слушала минуты две, после этого подняла руку, помахала ладошкой и, коронное : бааай! Я только смущённо пожала плечами, мол, она маленькая, что сделаешь.

Впрочем, баааай говорится не только людям. Чадо невероятно воспитанная (и это явно заслуга Айрин, а уж никак не наша). Она считает необходимым попрощаться со всем, к чему теряет интерес в эту секунду. Действительно со всем. К примеру. На завтрак она иногда любит картошку с морковкой. Просто картошку в мундирах и варёную морковку. Несколько дней назад, когда она сосредоточенно завтракала, мы увидели как она взяла в руку картошку, откусила от неё небольшой кусок, после этого долго на неё смотрела. Когда картошка была изучена полностью, чадо подняла руку, помахала ладошкой: бааай. И аккуратно положила картошку назад в тарелку. Больше она к этой картошке не притронулась. Так же точно она прощается со стаканом воды, а сегодня вежливо сказала бааай машине, когда мы приехали домой. Повернулась, окинула машину долгим прощальным взглядом, подняла руку, помахала: бааай. Развернулась и, без всякого сожаления, пошла домой. Этикет соблюдён.

Наверное, это очень здорово, когда можно сказать бааай всему на свете именно в тот момент, когда тебе этого действительно хочется. Без всяких экивоков. Надо бы и мне потренироваться, только боюсь, неправильно поймут. Впрочем, может именно в этом дело - какая, собственно, разница?

Замечательного всем дня!

Ваша Я.
inkogniton: (Default)
Глаза у неё теперь невероятно серые. Не светлые - светлые было бы не так интересно. Пусто как-то. Такие серые, в которые смотришь и тонешь. Она морщит нос и требует от меня того же. Некоторое время назад она научилась обниматься. Нет, она ни за что не обнимет, если попросить. Но вот если я сердито морщу нос, замечая, что она схватила самый важный листик, с самыми важными вычислениями... Вот тогда, когда я сердито говорю - ну что это такое? - вот тогда она подходит и обнимает. Просто кладёт руки на плечи, и тыкается щекой в плечо. И стоит так. Просто стоит. После этого совершенно серьёзно смотрит прямо в глаза и пытается поцеловать - на свой лад, только прикасаясь губами - иногда в нос, иногда в щеку. И опять серьёзно смотрит. Бездонными серыми глазами. И невозможно сердиться. Невозможно продолжать сердиться, когда она так смотрит. Когда она всё ещё держит руки на плечах и тыкается щекой в моё плечо. Правда, она достаточно умна, чтобы понять, что ураган миновал. Всё. Можно опять морщить нос, упрямо отбегать и хохотать над моей неуклюжестью. Мамамамама, дразнится она из другого конца комнаты. И бессмысленно просить. Пыталась - скажи мама... Скажи папа... Только хитро улыбается. Ни за что не скажет. Только тогда, когда самой хочется.

Это поразительно, насколько мало я знаю о детях. Никогда не представляла себе, что эти мелкие, неугомонные существа так умны. И вроде какой уж нужен ум, чтобы знать, где находится нос. Никогда не задумываешься о том, что были времена, когда и ты сам этого не знал. Не знал, где нос, где уши. И что такое экзистенциализм тоже, на удивление, когда-то не знал. Ведь все знают, где находится нос - это же так просто, право слово! Удивительно наблюдать, как она учится. Всего каких-то полгода назад она не знала, где находится этот самый нос, и что это вообще такое. Зато сегодня... Сегодня она поражает. Она знает не только где находится нос - подумаешь, честное слово, какое детство - она знает такие сложные вещи как стопа, локоть, мочка, подбородок, ладонь, пупок и много всего остального. Я боюсь за ней не успеть. Мне страшно. Иногда мне кажется, что она сама всё знает. Я ей совершенно не нужна. Я только подталкиваю. А уж ходить - это сама. И неважно, насколько страшным в моём представлении является окружающий мир, она всё равно будет постигать его сама. Она сама будет делать те ошибки, которые я бы посоветовала избежать. Но это потом. Когда-нибудь. Сейчас она обнимает меня и тыкается щекой в плечо. Она не врёт. Просто потому, что не знает как это и для чего. Ей хочется обнять и она обнимает. Только на мгновенье. Только чтобы потом отбежать и снова упрямо морщить нос и ни за что не подходить. Ни за что. Потому что сама.

Мы вместе подходим к Енечке. Мне так страшно было в первые разы. Когда она дёргала Енечку за ухо и Енечка недовольно, почти агрессивно, развернулась. Я замерла. Мне было страшно пошелохнуться. Я только думала о том, что делать, если Енечка не поймёт. Если... Енечка замерла. Приблизила морду к её носу. Она тоже замерла. Енечка обнюхала и вдруг - лизнула. Прямо в нос. Правда, после этого, всё-таки аккуратно высвободилась и отодвинулась на безопасное расстояние. Теперь она уже понимает, что такое больно. Теперь я её прошу - погладь, но не дёргай - ведь Енечке может быть больно. И она гладит. Аккуратно, бережно. И неизменно поворачивается ко мне и морщит нос - довольная сама собой. Ведь всё же правильно сделала - правда? Всё правильно. Всё так, как надо. Так, что мне хочется обнять и крепко прижать и никуда не отпускать.... Но нельзя. Она не любит сантиментов. Она обнимает только тогда, когда ей этого хочется. И невероятная сила в её слове - ещё не высказанном, ещё не пришедшем, но уже твёрдом. Я сама. Я приду, когда надо будет. И я ей верю. У нас договор - верить. Если что, я здесь. Так же прочно и точно, как то, что нос находится именно там, где ему надо находиться. Вместе с мочкой и локтем. Мы все здесь.
inkogniton: (Default)
Мне всё время что-то говорили. В самом начале мне говорили - "вот подожди, начнётся токсикоз, вот тогда ты узнаешь...". Растягивая "а" в "тогда" и загадочно замолкая на слове узнаешь. Я искренне ждала этого страшного зверя, который должен был меня поработить и сделать невыносимым всё моё существование. Я ждала его днём и ещё пуще ждала его ночью - именно тогда, по всем предсказаниям, он должен был свалиться на ничего не ожидавшую меня, и вот тогда я должна была узнать... Но я так и не дождалась - он не пришёл и я ничего не узнала. Мне говорили - "ты не сможешь долго скрывать - вот подожди, сейчас всего-то третий месяц, вот как начнётся четвёртый, тогда уже все всё увидят и вот тогда...". И снова растягивали "а" в "тогда" и опять загадочно замолкали. Потом третий в предсказаниях сменился на четвёртый, четвёртый на пятый, пятый на шестой... На шестом мне пришлось рассказать моему руководителю о том, что я на шестом. Он оценил и лишь спросил, можно ли кому-нибудь рассказывать, или подождать, когда уже будет видно. Но я уже не верила в то, что оно вообще когда-нибудь будет видно. К тому же, к этому времени, мне начали предсказывать изжогу, снова растягивая "а" и успокаивая - "вот у тебя токсикоза не было - так это просто повезло. А то, что пока ничего не видно, так то загадка природы и просто повезло. Но вот сейчас, подожди, начнётся изжога и вот тогда ты узнаешь...". Но изжога не начиналась и я всё ещё ничего не знала. Моя доктор сообщала мне, что месяцу к восьмому я начну выглядеть, как будто я поправилась. И клятвенно заверяла, что непосредственно перед родами уже точно будет видно. И действительно - тогда, уже было видно. Но тогда мне было уже всё равно. Правда, началось то, что никто, ну ни одна душа, не предсказывала.
очень длинный текст )

Profile

inkogniton: (Default)
inkogniton

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
2324 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 11:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios