inkogniton: (хм...)
Недалеко от нас настоящий английский бар. Не те пошлые туристические питейные заведения коими переполнен центр, не глупые шумные бары, расположенные неподалёку от крупных торговых центров, нет. Они все, может, и неплохие, но всё не то. Бар рядом с нами такой английский, что сразу вспоминаются все когда-либо прочитанные книги, в которых описывается настоящая Англия. В нём всегда много народа, но особенно по вечерам и целый день в субботу и воскресенье. Там чинно сидят леди и джентльмены всех возрастов, никакой музыки, только разговоры. Сидят на низких широких диванчиках, высоких барных стульях, на длинных широких скамейках за высокими столами. Сидят, пьют тягучий эль, ведут неспешные беседы и расслабляются.

В воскресный полдень мы забрели туда, чтобы выпить кофе и посмотреть почту. После переезда мы оказались отрезаны от мира (чёрт побери эти современные технологии -- один день без интернета и ощущение будто тебе перерезали сухожилия), а здесь -- лепота: кофе, интернет и, конечно же, возможность подсмотреть.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Всё-таки сегодня снимать жильё это совсем не то, что было раньше. Сегодня -- посмотрел один дом, другой дом, третий. То не нравится, в этом комнаты маленькие, в этом на кухне посудомойки нет -- сплошные претензии.

Когда мама была студенткой, её подруга Оля снимала угол у двух чудесных сестёр старушек. Все жили в одной комнате, перегороженной шкафом. По одну сторону шкафа лежала в кровати одна из сестёр -- была она парализованная и немая. По вторую сторону шкафа стояла раскладушка, на которой спала Оля. У стены напротив стоял небольшой диванчик, на котором спала вторая сестра. Как-то раз, решила Оля устроить небольшую вечеринку и позвать однокурсников в гости. Вторая сестра не только разрешила, но и в честь этого ушла ночевать к подруге. Парализованная же сестра осталась лежать за шкафом.
Read more... )

весна

Mar. 19th, 2017 01:35 pm
inkogniton: (хм...)
В вагоне метро, прислонившись к поручню, стоял молодой чернокожий человек. Раз обратив на него внимание, было совершенно невозможно оторвать взгляд. В носу молодого человека была серьга-кольцо, щедро усыпанная сверкающими камнями; в ухе красовались две, щедро усыпанные такими же камнями, сверкающие, идеально квадратные, серьги: одна над другой. Выглядывающая из-под капюшона прядь, была туго сплетена в тонкую косичку, на которую были нанизаны небольшие разноцветные бусины по всей длине. Бусины мерно покачивались в такт поезду и гипнотизировали. Молодой человек был в куртке. Салатовый фон, на котором радостно летали розовые единороги с белыми крыльями. Они покрывали всю куртку и плавно переходили в лямки рюкзака. Рюкзак сливался с курткой: салатовый фон, на котором радостно летали розовые единороги с белыми тонкими крыльями. Такой же была кепка, виднеющаяся из-под небрежно накинутого капюшона, а также носки. Вернее, гольфы. Гольфы было разглядеть легко, так как лёгкие белые струящиеся шаровары были стянуты шнурками ровно на уровне колен, обнажая салатовые гольфы до колена, на которых летали розовые единороги с белыми тонкими крыльями. Из-под куртки, до середины бедра, выглядывал белый балахон, который покрывал край оранжевой рубашки, надетой поверх. Скользнув взглядом к воротнику рубашки, я счастливо улыбнулась: воротник был стянут галстуком, расцветка которого изо всех сил имитировала самую яркую (из виденных мной) радугу. Завершали сей наряд спортивные кроссовки белого цвета, на носках которых на салатовом фоне летали розовые единороги с тонкими белыми крыльями. Кроссовки были туго стянуты двойными шнурками: один -- ослепительно белый; второй -- вызывающе жёлтый.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
М. жалуется что на значимое событие, официально, но не на деле, близкие подарили какую-то чепуху. Она горько вздыхает: ну почему, почему, я же хорошая. Я смеюсь -- да ты что, это же прекрасно, ты просто на это совершенно неправильно смотришь! Как это неправильно? -- растерянно смотрит на меня М. А вот так, -- хохочу я. Вот смотри, тебе подарили что-то, что через короткое время, скорее всего, придёт в негодность, его можно будет выбросить и нисколько не жалеть. И никто тебе слова не скажет -- понятно же. А вот представь себе -- подарили бы тебе от большой любви какую-нибудь вазу династии Мин за сто миллионов, полтора метра высотой. И вот, стояла бы эта дура посреди твоей небольшой квартиры, и раздражала бы тебя безмерно -- сама подумай, нужна тебе напольная фарфоровая ваза династии Мин высотой почти с тебя?! А вот если бы подарили её, тогда не выбросишь. Тогда вот они приходят к тебе, и надо чтобы эта ваза стояла на самом видном месте, чтобы все видели как она тебе нравится, как ты её ценишь, как поставила посреди комнаты. А тебя она раздражает невероятно -- нет, правда, и так места нет, так ещё и ваза эта. Более того, ты же понимаешь -- тебе тогда придётся дарить, когда время придёт, как минимум, две таких вазы! Две! Ты хочешь дарить две вазы? М. задумывается -- ты знаешь, а я никогда, вот никогда, об этом так не думала. А сейчас вот думаю -- ты права же, хорошо, что не ваза, для чего мне эта ваза, мне её и поставить некуда! Это всё потому, -- смеюсь я, -- что ты не знаешь историю про дядюшку и ковёр! Какую такую историю? -- растерянно спрашивает М. и я понимаю, что она всё ещё думает о вазе. Я вспоминаю бабушкин голос, вспоминаю как она укладывала меня спать, подтыкала одеяло, и рассказываю, имитируя её интонации:
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Сначала оно вообще никак. Вот никак, совсем. Только иногда думаешь -- чёрт, а если вот то, что родится, мне совершенно не понравится?! И что тогда? Вот что тогда делать? И все вокруг твердят про материнский инстинкт (чёрт бы побрал их всех и этот самый неведомый инстинкт), а ты сидишь и думаешь -- а вдруг у меня эта кнопка вообще не включится?! Нет, правда, бывает же так -- у всех включилась, а у меня не включится. И вот, после всего это, я застряну на всю, вообще всю жизнь, с кем-то, кто мне совершенно не нравится, но кого я обязана любить, целовать, обнимать, что ещё там в этом скорбном списке. А оно мне -- ну вот совсем, совсем не понравится.

Потом становится интересно. Потом, когда уже не встаёшь по утрам с мыслью пристрелите меня. Вдруг что-то шевелится и непонятно что это такое -- то ли несварение, то ли как в фильмах ужасов: что-то там такое живёт, что, вполне возможно, мне совершенно не понравится. А уже должна. Ужас какой, ещё ничего, по сути, нет, но ощущение должна давит будто столп в сто атмосфер. И утешаешь себя, утешаешь -- ты сильная, ты всё сумеешь. Да и пусть не просыпается этот чёртов инстинкт, но ведь разумный человек же, сильный -- надо, значит сдюжишь. Все могут, и ты... наверное, ну почти точно -- но сможешь.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Невероятный энтузиаст рассказывает аудитории, полной математиков, о том как хороши графы при изучении сетевых систем. Как вы думаете, -- с энтузиазмом вопрошает он аудиторию, -- сколько пользователей в твиттере? Аудитория ответила недоуменным молчанием. Энтузиаст махнул рукой -- чёрт, я забыл кому я читаю лекцию. Подойдём иначе: допустим, вы знаете что такое твиттер (аудитория радостно, но несколько смущённо, рассмеялась), сколько в нём тогда, на ваш взгляд, пользователей? Как хорошо быть среди своих, -- довольно подумала я.

Невероятный энтузиаст боялся, что аудитория не поймёт прелести сетевых систем. Несмотря на графы. Несмотря на провозглашённое обещание о случайном на них блуждании. Энтузиаст нарисовал много картинок: пьяный блуждающий, трезвый блуждающий, алхимический блуждающий, блуждающий сноб, блуждающий пьяный сноб. Аудитория радостно слушала.

Последняя строчка краткого содержания лекции гласила: многие из вас с удивлением узнают, что можно заработать много денег, предоставив скромному прохожему случайно блуждать на графе.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Когда я только начинала учиться, у меня, как у всякой молодой и зелёной, были идолы. Я читала статьи и мечтала хотя бы издалека посмотреть на этих людей, которые сумели доказать вот такие вот штуки. Это же невероятно, они не могут ходить со мной по одной земле, не могут выглядеть как обычные люди, они особенные. И увидеть их -- счастье невероятное. На то, что они когда-нибудь будут знать моё имя, я даже не рассчитывала -- где я и где они. Сегодня я знакома с большинством и каждый раз удивляюсь, что мы знакомы. Но тогда -- тогда всё было по-другому.

Энное количество лет назад я познакомилась с одним из своих кумиров. Я прыгала от счастья и кричала, что не буду мыть руку неделю: он пожал мне руку, он назвал меня по имени! Он, может (если сильно повезёт), даже его запомнил. Он, конечно, запомнил. Он всегда ласково называет меня по имени и мне всегда удивительно, и всегда небольшая дрожь -- я волнуюсь и мне необыкновенно лестно, всякий раз заново.

С другим таким я мечтала познакомиться много лет -- это же титан, столп, это же небожитель. Я представляла как подойду, как буду заикаться, как мне будет неудобно. Как я попытаюсь рассказать что такое умное я сделала и нисколько не буду обижаться если ему, вдруг, будет не очень интересно. Я познакомилась с ним два года назад. Невероятно приятный, галантный, несколько стесняющийся господин. Теперь мы работаем вместе, болтаем в коридоре о жизни и он спрашивает нашли ли мы уже дом, а я, смеясь, рассказываю о наших злоключениях. Он хохочет в ответ.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Хотела отложить на потом прочие зарисовки, но ужасно боюсь, что забуду. Появляюсь я не столь часто, так что, думаю, не страшно.

*******

Одна из вещей, которая поражает и восхищает меня снова и снова, это благожелательность и вежливость. Два в одном флаконе. Я машу рукой, прошу автобус остановиться. Автобус тормозит, я захожу. Добрый день, мисс, -- приветствует меня водитель, я улыбаюсь ему и прохожу в автобус. Я доезжаю до остановки, автобус останавливается, двери отворяются. Мы выходим и каждый из нас поворачивает голову в сторону водителя: спасибо! хорошего дня!

Немедленно хочется улыбаться и бежать покорять неведомые вселенные.
Read more... )

Бат

Feb. 17th, 2017 07:54 pm
inkogniton: (хм...)
Если вы вдруг в Англии и у вас есть несколько дней поездить и погулять, обязательно поезжайте посмотреть дивный, сказочный, чуть сюрреалистичный город Бат. Остановитесь в небольшом и тоже немного сказочном городке Брадфорд-он-Эйвон. Там, прямо на холме, бывшая австралийская, а ныне британская подданная, сдаёт небольшой домик.

Домик, хоть и небольшой, но очень уютный. В маленькой гостиной камин, который можно разжечь вечером и сидеть перед ним -- греться. Чуть не забыла -- одевайтесь потеплее, так как там очень холодно.

А если уже поедете в Бат, то обязательно сходите на экскурсию, которую проводят городские энтузиасты. Они ни за что не соглашаются брать плату, хотя под конец экскурсии чувствуешь себя невероятно неловко -- они действительно так любят Бат, что и у вас не остаётся никакого выбора, кроме как полюбить этот необыкновенный город сразу и навсегда.

-- Видите жёлтую дверь? -- экскурсовод по имени Питэр указывает на единственную жёлтую дверь в самом узнаваемом строении города Бат: Королевский полумесяц -- посмотрите внимательно. Она единственная такая. Все остальные белые, а вот эта вот -- жёлтая. А дело было так, -- он откашливается в кулак, хитро улыбается и рассказывает,
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Простите меня все, кто читает мой журнал со дня его основания. Потому что я сейчас копирую очень-очень старый пост. Делаю это потому, что сегодня, в очередной раз, копировала одну из историй из него кому-то в комментарии. И поскольку меня уже несколько раз просили рассказать эти истории в журнале ещё раз, я копирую. Последнюю историю, насколько я помню, я не рассказывала, так что -- будем считать, что это оправдание.

*******

После войны и нескольких переездов, семья бабушка-дедушка-мама-тётя оказались в Пензе. Бабушка заняла должность главврача в больнице. Будучи человеком необычайно доброжелательным, она снискала любовь всех в этой больнице -- от самых титулованных врачей, до нянечек. Её действительно любили. Как-то раз, ночью, прибегает к ней заплаканная молоденькая медсестра -- Валя. Я столько раз слышала эту историю, что это тот редкий случай, когда я точно знаю имена участников. Плачет в голос:

-- Клара Марковна, Клара Марковна! Вы не поверите, сейчас такое было, такое было!
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Способность чада хватать на лету информацию и молниеносно её перерабатывать, удивляет меня всякий раз заново.

-- В какого бога ты веришь? -- серьёзно интересуется чадо у Н.
-- В каком смысле? -- переспрашивает Н.
-- Ну, вот к примеру, я и мама -- мы верим в израильского бога, -- серьёзно сообщает чадо.
-- А что это значит? -- я не вижу их лица, но легко представляю серьёзное лицо Н.
-- Ну, это значит, к примеру, что бог сказал есть кошерную еду и мы едим кошерную еду, -- серьёзно сообщает чадо.
-- А почему бог сказал есть кошерную еду? -- терпеливо допытывается Н.
-- Потому что раньше не было холодильников, -- терпеливо объясняет чадо.
-- Ну и что, что не было, при чём тут холодильники?
-- Как это при чём? -- удивлённо тянет чадо, а я, которая тихо подслушивает из другой комнаты, вспоминаю как чадо стреляла в меня этими вопросами буквально недавно, и я пыталась, как могла, подвести рациональную основу. -- Ведь свинина же очень быстро портится, -- сообщает чадо серьёзно, -- а если есть испорченное, то заболеешь и умрёшь.

Они уходят и я не слышу конца разговора, но не сомневаюсь, что чадо построит логическую цепочку до конца.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Больше всего радуют самые глупые мелочи.

Когда на мне десять метров ярко-розового тюля, сшитого в самую лучшую, но самую сумасшедшую на свете пачку, мне улыбаются все. Проходят мимо, смотрят внимательно, доходят до чёрных с белом кантом туфлей на розовой подошве с двумя кокетливыми перепонками посредине, одобрительно кивают и улыбаются.

-- Мисс, -- смотрит на меня девушка с первого ряда огромной аудитории, -- что за история с юбкой? К чему такая юбка? -- она весело смеётся и ждёт ответа.
-- Во-первых, -- важно начинаю я, -- это не юбка, а пачка. А во-вторых, -- девушка придвигается поближе, -- никакой истории, просто пачка, просто так. Розовая.
-- Мисс, как классно, мисс, -- выпаливает она и начинает шептать громким шёпотом: я же вам говорила, просто так, просто пачка, просто розовая.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Я, кажется, влюбилась. Ни за что бы не подумала, что влюблюсь, но вот -- влюбилась. И мне немного стыдно признаваться, я шепчу про себя: прости меня, мой навеки любимый единственный Иерусалим; великодушно помилуй, мой ненаглядный Нью Йорк, это все несерьёзно, наверное, не ревнуйте, пожалуйста, но я влюбилась. Влюбилась в эту суету на улицах; в миллионы разных, совершенно разных лиц; в вежливое "мисс"; в немного чопорные доброго дня, утра, вечера; в строгие дома в центре, не предполагающие никакой легкомысленности, но не обижающиеся на глупый восторженный смех; в изумительно-аккуратные, немного вычурные, пузатые фасады домов отдали от центра, которые (теперь я точно знаю), в большинстве своём, значительно красивее внутри, нежели снаружи (и мне совсем не хочется жить практически ни в одном из них, но как же их вид приятен взору); да даже в вечернюю давку в метро, где тесно, но все и вся вежливы и никто не в обиде (сюда, сюда, мисс, здесь чуть больше места, а я вас со спины прикрою).

Невероятно забавно наблюдать как меняются люди от станции к станции. Осмотревшись немного вокруг, посмотрев на дома и машины соседей, я изумлённо мучила коллег: а что, простите, здесь другая вселенная и Порше это что-то, что доступно любому? -- вспоминая восемь разных Порше на нашей улице, всё вопрошала я. Здесь много разных вселенных, -- смеясь, отвечали мне, -- ты живёшь в той, в которой доступно практически всё практически всем. Ну и ладно, -- расслабленно улыбалась я, -- я-то думала, что сошла с ума.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Когда-то я уже рассказывала о том, что такое национальное бедствие в Иерусалиме -- снег. Я бы с удовольствием опять написала бы про это, но не сейчас. Сейчас я точно знаю что такое национальное бедствие в Лондоне -- забастовка метро. Она становится дважды национальным бедствием если случайно происходит в один из самых холодных дней. Сегодня в Лондоне было национальное бедствие. Всех предупредили заранее: все получили длинное письмо с описанием всех ужасов и кошмаров, которые прочувствуют на себе все те, кто попытается приехать на работу. Дорогие граждане, -- изо всех сил кричали на нас ярко-выделенные строки, -- если у вас есть хоть какая-то возможность не выходить завтра из дома, если ваше присутствие здесь не жизненно-необходимо, если у вас есть кто-то, кому будет жалко терять вас во цвете лет, то, пожалуйста, умоляем вас, не приезжайте завтра на работу.

В Иерусалиме я получала точно такие же письма за день до предполагаемого снега. Но есть, как говорится, нюанс. Иерусалим, в отличие от Лондона, не пытается преодолевать бедствие -- он замирает, закрывает все двери, запахивает все окна и впадает в истерическую эйфорию: ура, нам дали снег на один день, всё закрыто, никакой работы, сейчас мы все дружно пойдём на улицу, надев все имеющиеся тёплые вещи (ну и что, что в пяти свитерах и трёх куртках несколько неловко передвигаться -- снег же, когда ещё будет!) и будем изо всех сил лепить снеговиков из тех пяти сантиметров, покрывших землю, пока весь снег не кончится. В смысле, пока весь, лежащий на земле снег, не превратится в стоящих румяных снеговиков с глазами-пуговицами, развесистыми сухими ветками-руками, носом, сделанным из подручных материалов, и обязательно улыбающихся (снег же, когда ещё будет!). Снеговики, похожие на хтонических чудовищ, бодро стоят день, держатся ночь, а потом, когда весь снег уже растаял, а снеговики ещё держатся, все бегают к снеговикам, чтобы отщипнуть немного снега (снег же, когда ещё будет!). Поруганные, ощипанные снеговики покрываются пылью и грязью (всё сильнее напоминая хтонических чудовищ), а потом, в один день, куда-то исчезают.

Лондон же признаётся в том, что данное событие является, вне всяких сомнений, национальным бедствием, но гордо делает вид, что всё как всегда. Всё работает, все работают и никто ничего не закрывает. Посему, все те, чьё присутствие является жизненно-необходимым, должны присутствовать.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Наши разговоры в последнее время неумолимо заставляют задумываться о нашем душевном здравии.

-- Дорогая, -- медленно отхлёбывая эль, возбуждённо обращается ко мне Ыкл, -- я вот что придумал. Только не перебивай, пожалуйста, у меня совершенно гениальная идея. Обещаешь не перебивать? Если обещаешь, я расскажу.
-- А вдруг ты что-то скажешь, а у меня будет что-то важное ответить и мне надо будет ответить прямо сразу, потому что я иначе точно забуду, ты же меня знаешь, а я пообещаю не перебивать и тогда мне придётся терпеть, а пока ты закончишь я же совершенно точно забуду, -- быстро отвечаю я, немного глотая слова по дороге. Я тороплюсь, отстаиваю своё право перебивать и параллельно думаю что же за гениальная мысль, которая его посетила на этот раз.
-- Нет уж, -- разводит руками Ыкл, -- если не пообещаешь, ничего говорить не буду. А то я начну говорить, ты меня перебьёшь, потом вообще собьёшь с темы, потом мы час будем обсуждать какую-то совершенно другую тему, потом ты скажешь, что уже поздно, а я с тобой соглашусь, мы пойдём спать и вся моя гениальная идея останется не высказанной. И не спорь, -- быстро добавляет он, заметив, что я собираюсь ответить, -- этот сценарий мы уже проходили сто раз. Так что -- либо обещай не перебивать, либо ничего не скажу. -- он гордо замолкает, даёт мне время обдумать и продолжает медленно отхлёбывать горьковатый тягучий эль.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Теперь у меня есть своё личное пространство где можно курить и никуда особенно не бегать -- в саду. Сад небольшой, так -- лужайка, скорее, но туда можно выйти из кухни и, стуча зубами от холода, спокойно покурить. У меня есть специальные меховые тапочки, которые я оставляю на пороге, когда заканчиваю курить. Теперь эти тапочки внутри, а всего несколько дней назад они были снаружи. Всего несколько дней назад у меня было три пары тапочек, а теперь -- одна пара и ещё по одному тапочку из каждой. Однажды утром я встала и увидела, что все мои тапочки стоят вовсе не у входа, где я их оставила, а хаотично разбросаны на лужайке. Из шести, впрочем, разбросаны были только четыре. Вернее, три с половиной. Один из них был хаотично разгрызен, так что его смело можно теперь называть половиной. Как интересно, -- воскликнули мы, увидя замысловато разбросанные тапочки, -- что бы это могло быть? Вернее, кто? Мы строили предположения.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
У нас был шикарный план.

-- Дорогая, -- посмотрел на меня Ыкл две недели назад, когда мы наконец-то получили наши документы, -- если мы всё равно задержались, как ты смотришь на то, чтобы, -- он хитро посмотрел, сделал драматическую паузу и торжественно сообщил, -- отметить твой день рождения здесь! -- посмотрел на чуть не подпрыгивающую меня и добавил, -- тебе же хочется. Всех соберём, посидим, поболтаем -- всё, как ты любишь!

Я очень люблю день рождения. Мне категорически не нравится то, что в день рождения увеличивается возраст, но у всего есть недостатки. Какая изумительная идея -- немедленно согласилась я и мы заказали мне билет на следующий после дня рождения день. Всё ходили по квартире и планировали куда кого посадить и что где поставить. И всё было совершенно чудесно.

Три дня спустя позвонил хозяин квартиры и сообщил, что нам, к сожалению, надо выехать из квартиры не позже четырнадцатого.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Есть удивительное сообщество [livejournal.com profile] spacetime, в котором играют: рассказывают истории на заданную тему, передают друг другу эстафету, читают истории -- в общем, получают удовольствие от рассказов и рассказчиков. Сегодня меня там осалили, предложив тему в заголовке. Первую из историй я уже когда-то рассказывала, а вот две остальные, кажется, нет. Так что вот.

Удивительно получилось. Практически на любую тему у меня есть всякие разные рассказы -- у меня было наполненное событиями детство, потом такая же юность, да и сегодня, в общем и целом, жизнь постоянно удивляет меня своими вывертами. Но именно эта тема для меня невероятно сложная -- я, в общем и целом, почти никогда ни о чём не жалела. То, о чём действительно жалела, настолько личное, глубинное и нутряное, что его не вытащишь на публику ни за что, да и не надо, наверное.

Но я попробую подойти иначе.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Ситро. Как я его любила в детстве! Дедушка покупал несколько бутылок сразу, охлаждал в холодильнике и у меня всегда было ситро. Я бегала во двор гулять и мы дружной стайкой прибегали ко мне: нам всем ситро! Дедушка усмехался, приносил стаканы и наливал до самого края. Ситро шипело, пенилось, переливалось через край и вместе с перелившимся через край ситро, переливалось через край наше нетерпение: ну же, ну же. Выпивали залпом и бежали назад -- бегать, играть. Лет в шестнадцать я купила себе ситро, открыла его, предвкушая, попробовала и так и осталась бутылка стоять в холодильнике. Газировка и газировка, что в ней такого.

Суп со звёздочками. Каким он мне казался прекрасным! В холодильнике всегда стоял прекрасный обед: борщ в большой кастрюле (густой, чтобы ложка стояла -- мамина гордость); жаркое из говядины с овощами; овощи, фрукты. Оставалось сварить макароны или, к примеру, картошку. И был бы прекрасный обед. К своим восьми годам я уже была крайне самостоятельной -- варить макароны, картошку и рис я умела. Но не хотела. Я бежала в магазин, зажав в в руке те копейки, которые могла бы потратить на мороженое, и покупала пакетик супа со звёздочками. Немного ела прямо сухую, невероятно солёную смесь. Родители не могли понять: в холодильнике столько вкусной, домашней еды -- почему ты это ешь? А мне суп со звёздочками казался самым вкусным на свете. Сегодня я практически не ем супы. Какое-то время вообще не ела, сейчас снова немного ем. Но тот суп со звёздочками вспоминаю, хотя и предполагаю, что сегодня не поняла бы за что он мне так нравился.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Итак, продолжаем, до "я" всё ещё далеко.

Давайте задержимся на "к". Кукурузные палочки. Это было одно из любимых лакомств. Я их ела только когда гостила у тёти. Почему-то у нас они не продавались. Они приятно хрустели во рту, были солоноватыми и очень вкусными. В большом надутом пакете была целая куча ярко-жёлтых воздушных хрустящих палочек. И казалось, что невозможно наесться никогда -- сколько ни дай, всё равно слишком быстро заканчивается. Потом, как-то приехав в гости и увидев в магазине упаковку кукурузных палочек, я немедленно купила и побежала домой -- чтобы с наслаждением хрустеть. Палочки и палочки -- невнятный вкус, будто немного бумажный, становящиеся вязкими от слюны и застревающие в зубах. Пришлось признать -- я разлюбила кукурузные палочки.

Пирожное "картошка". До магазина "Рассвет" было пять минут ходьбы и целых две дороги по пути. Но я была необыкновенно самостоятельной и меня отпускали. Самая вкусная картошка была именно там. Продолговатые, тёмно-коричневые, с тремя белыми кляксами сверху. Божественная картошка. Сладкая, но не слишком, шоколадная, но в меру, бисквитная, но не сухая. Рядом с картошкой лежали нарядные эклеры, покрытые шоколадной глазурью. Но кому были нужны глупые и вычурные эклеры, когда есть картошка? Я откусывала небольшие кусочки, медленно жевала, всё старалась продлить удовольствие. Это было самое вкусное в жизни и казалось, что ничего вкуснее никогда не будет. Доедаешь картошку, переходишь дорогу и под колонку: руки помыть, воды холодной попить. Колонки стояли по краям дороги. Вода из них была прозрачная и очень холодная -- самое то после сладкой, но не переслаженной картошки. Я много лет не ела картошку. Несколько лет назад, в Харькове, я вдруг увидела картошку в каком-то ларьке и немедленно купила -- это же картошка. К сожалению, эта картошка была совершенно не такой. Неправильная. Я не думаю, честно говоря, что разлюбила картошку. Думаю ту, правильную, из магазина "Рассвет" (которого, наверное, и нет уже) я всё ещё люблю.
Read more... )

Profile

inkogniton: (Default)
inkogniton

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
2324 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 11:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios