inkogniton: (Default)
Они сидели за столиком. Она - маленькая, хрупкая китаянка. Иссиня-черные волосы, почти полностью покрывающие спину. Настолько маленькая и тоненькая, что казалось любой порыв ветра может её приподнять и унести куда-то в небеса. Перед ней стояла огромная чашка кофе. Она держала её за бока - бока чашки казались огромными, по сравнению с её миниатюрными, будто выточенными мастерской рукой из мрамора, пальцами. Он - огромный, широкоплечий. Короткий ёжик белых волос. Он сидел, обхватив голову руками, сморщившись будто от зубной боли. Пил пиво и качал головой. Она гладила ёжик его белых волос и что-то шептала. Её рука - настолько маленькая, что казалась какой-то изящной заколкой на его голове, ласково перебирала волосы на его затылке. Она говорила и говорила и слышалось, что она говорит о том, что всё будет хорошо. Он морщился и качал головой. Внезапно лицо её на секунду изменилось - из ласкового и сочувствующего стало на мгновение стальным и жёстким. Рука её остановилась и она резко и быстро что-то выдохнула в его ухо. И всё - и опять ласковый взгляд - будто и не было этого мгновения невероятной силы - так не сочетающейся с её хрупкостью и воздушностью. До этого момента он вяло смотрел куда-то вбок и казалось, будто он шарик, из которого выкачали воздух, и теперь ему уже больше не взлететь. Он мерно качал головой и, кажется, совершенно отключился от этого мира, от этого стола. Где он был? Её мгновение силы что-то сделало. Он резко выпрямился и внимательно посмотрел на неё - будто видел её в первый раз в жизни. Внезапно вскочил и быстрым движением поднял её - далеко вверх, на высоту всего своего великаньего роста. И рассмеялся - от всей души. Она покраснела и тоже рассмеялась. Крепко поцеловав, он опустил её - бережно, как и ожидаемо когда всё такое хрупкое - на землю. Она обвела взглядом окружающих и стеснительно улыбнулась. Кажется, она бормотала - "он такой ребёнок ещё, господи, такой ребёнок!".
inkogniton: (работа мысли)
- И что после этого?

На это нельзя отвечать. Об этом даже думать нельзя. Когда-то кто-то посоветовал ставить звездочки за каждый раз, когда смогла промолчать. Смогла не ответить. Смогла сдержаться. Звёздочками можно было наполнить не только небо, но и землю. Если аккуратно распределить, можно было заполнять несколько раз...

- Почему ты молчишь? Почему ты всегда молчишь? Тебе что, совершенно нечего сказать?

Нечего... Молчат не тогда, когда нечего сказать, а когда говорить придётся бесконечно. Когда слов уже столько, что никакая природная сила не сможет заставить закрыть рот. Именно тогда, когда всё настолько важное, что невозможно выбрать. Именно тогда, когда больше всего хочется сказать. Именно тогда, когда...

- Ну что ты так смотришь? Почему ты молчишь? Ты меня не любишь?

Не любишь... Любишь, не любишь... Как?! Откуда?! Как можно такое спрашивать?! Как можно такое даже думать?! Плюнет-поцелует, что там дальше было? Куда-то прижмёт, как-то пошлёт... Как просто. Взять и сказать - что ты, конечно люблю. Улыбнуться и всё. Как же может быть просто. Если бы не идеальный слух... Сплошной бемоль... Не осталось тонов - остались половины. А может, никогда и не было целого? Может, полутона это и есть целое? Может полуправда это самая большая правда? Такая, от которой сводит все мышцы и перехватывает дыхание... Такая...

- У меня ощущение, что ты меня не слушаешь...

И опять не то. Слушать и слышать совершенно разные вещи. Кто-то слушает... Редко кто слышит. Звуки сливаются в одну сплошную. Или две сплошных... Когда две сплошных, пересекать нельзя. Когда две сплошных, ожидать пунктирной бесполезно. Километры... Километры две сплошных... Нечего сказать... Есть столько всего... Но две сплошных перекрыли кислород. Две сплошных, покрытых собранными, заработанными звездочками...

- Мне больше нечего сказать. Я не могу разговаривать сам с собой. Это невозможно. Вокруг тебя столько стен, что пробить их не сможет даже танковая дивизия.

Танковая дивизия. Она, наверное, не сможет... Выдохнуть... Просто выдохнуть... Хотя бы один раз... И не сфальшивить... Если бы не две сплошных... Если бы не такой запас звёздочек.. А ведь чем выше звание, тем, кажется, меньше звёздочек... Размер, правда, больше. Так и надо - не количеством, качеством.. Можно не прибавлять, а увеличивать имеющиеся...

- Я пойду. С тобой тяжело... Если захочешь сказать что-нибудь... В общем, ты знаешь...

Тяжело... Наверное... Наверное, тяжело... Знаю, всё знаю... Просто... Вот только захлопнется дверь и...
inkogniton: (работа мысли)
- Алло, я слушаю!
- Привет, это я. Прости, что беспокою, но мне нужна твоя помощь - ты не мог бы подъехать?
- Ты?!... Помощь?! Что случилось?
- Не телефонный разговор. Можешь подъехать?
- Могу, конечно. Через час буду, устроит?
- Да, устроит...

Какой бардак в голове. Ну для чего? Можно было позвонить кому-то другому. Нет, нельзя. Всё - взялся за гуж, не говори, что не дюж. Где же эта идиотская пудра? Она только что была здесь. Сколько ещё времени в запасе? Десять минут? Как же так - только что был целый час. Ничего не успеваю. Впрочем, и не надо.

- Ты уже здесь? Хорошо. Нет, не заходи за мной - я сейчас выйду.
**********************************************************
........................................... )
inkogniton: (хохоталки)
В этот раз я расскажу про конкретную встречу - мою. Вот как-то [livejournal.com profile] simona_nikak писала о том, как заботящиеся о её личной жизни доброжелатели организовывали ей разные встречи с мужчинами их мечты. Она совсем не одинока в этом несчастье. Сколько раз мне пытались организовывать встречи с такими хорошими, просто замечательными, исключительно настоящими еврейскими мальчиками. В какой-то момент я поняла - единственная ассоциация, возникающая у меня при словосочетании "хороший еврейский мальчик" это некий кусок бесформенного мяса, с животом свисающим отсюда и вниз до Австралии, с тремя волосинками, постоянно потеющий, заикающийся и непременно имеющий триставосемьдесятсемь разнообразных дипломов. Однажды, когда в очередной раз, мои обожаемые благожелатели пригласили такого на какое-то празднование, я весь вечер старательно уплетала солёные огурцы, запивая это колой, что вызывало невероятные приступы рыгания. Я, конечно же, их не сдерживала. Я также плевалась, ковыряла ногтем в зубах, и вообще вела себя прямо противоположно поведению хорошей еврейской девочки. Молодой - потеющий, весящий стовосемьдесяттри килограмма, человек впечатлился настолько, что культурно попрощался, не дожидаясь десерта. Видимо, у него было богатое воображение и он живо представил себе, как я буду выковыривать вишенки из торта и слизывать крем - прямо языком, прямо с торта. Туда ему и дорога. Но рассказать я хотела не об этой встрече.
там много - честно предупреждаю )
inkogniton: (eye)
Как же холодно. Замотать бы шарфом всё лицо, да дороги видно не будет. Улица практически пустая - естественно, в такую погоду даже хозяин собаку из дома не выгонит.
они такие разные все.... )
inkogniton: (хм...)
- Привет! Сколько лет, сколько зим!
- Привет... Как дела?
- У меня всё отлично, действительно всё отлично, могу рассказать в деталях!
- Ну давай, рассказывай - только недолго, я вообще-то по делам шел, но минут 15 у меня есть....
тоже встреча.... )
inkogniton: (eye)
Автобус подтормаживал... На следующей остановке надо выходить... Было холодно, выходить не хотелось... Хотя, с другой стороны, хотелось добраться до дома - там, в морозилке, замечательные сардельки... Такие, которые сваришь и шкурка сама лопается и много сока. Добраться бы до них, сварить... Кажется есть остатки горчицы... Открыть пива. А по телевизору ведь сегодня баскетбол... Такой замечательный вечер может быть - на диване, с пивом, сардельками и с баскетболом. Только бы дома никого не было - пусть он будет ещё на работе...
.................................................. )

Profile

inkogniton: (Default)
inkogniton

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
2324 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 11:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios