inkogniton: (хохоталки)
Люди говорят: как это так -- война, а они смеются. Я всегда смеялась когда была война -- нет, ну правда, не плакать же. Но сейчас я тут и мне это выглядит очень драматично и я не смеюсь, а драматизирую и делаю страшные глаза. А мои дома -- они смеются. И правда, не плакать же. И от того, наши беседы выглядят приблизительно так:

Я звоню и с надрывом в голосе интересуюсь:

- Сирены были?
- Были! -- гордо рапортуют мне и слышится смешок.
- Бегали в бомбоубежище?
- У нас его нет.
- Точно, я забыла! Ну тогда вам надо на лестнице сидеть. -- даже я уже всё знаю, начиталась, могу советы давать.
- Подожди с лестницей -- я тебе сейчас всё объясню! Понимаешь, мне тут говорят, что сказали, что надо сидеть на северной стороне. А на северной стороне у нас окно на всю комнату -- а рядом с таким нельзя. А на южной маленькие комнаты и сидеть ужасно неудобно. Кроме того, на южной стороне сидеть вообще нельзя!
- А почему на южной нельзя?
- Ну какая ты тупая -- ракета же с юга летит! Она же не дура на север вдруг сворачивать. Понимаешь, нет? У неё программа -- она летит с юга. Поэтому на южной нельзя. Она именно туда ворвётся.
- Прямо в окно залетит? -- серьёзно интересуюсь я.
- Господи, какая дура! Почему именно в окно? Она стену прошибёт и залетит. -- сквозь смех объясняют мне. Медленно и на пальцах.
- Тогда стоп. Как помогает сидеть на северной стороне? -- я искренне озадачена.
- Потому, что она две стены пробьёт, а третью уже не сможет. Ну какая ты тупая -- я же объясняю! К тому же, нам не помогает. Я же говорю -- у нас там большое окно. А там, где большое окно, сидеть нельзя!
- Не понимаю -- если она с юга летит, какая разница какое окно на севере?
- Она не понимает. Нет, я уже не могу тебе больше объяснять. Что ты прицепилась. Дай я тебе дальше расскажу. Сказали, надо сидеть на лестнице. А до лестницы я всё равно не добегу -- к тому же, говорят, что надо спускаться на этаж ниже. Я пока спущусь, всё разгромят. Нет, я думала, может, в ванне сидеть! Так сказали, что в ванне сидеть нельзя. Я и говорю -- давай в коридоре сидеть.
- Под вешалкой? -- ехидно вставляю я своё слово.
- Под какой вешалкой? У нас нет вешалки -- забыла что ли? И даже если бы была -- какой идиот сидит под вешалкой? Она же упадёт! У нас тумбочка. И ещё зеркало. Под зеркалом, кстати, наверное, тоже сидеть нельзя. Грохнется и будет плохо.
- Что будет плохо? -- я начинаю волноваться.
- Как что? Примета плохая -- когда зеркало бьётся! Прямо ты сегодня какая-то совсем тупая, -- и так смеётся, что даже у меня слёзы льются.
- Я вас убью, -- не выдерживаю я.
- Подожди, дай договорить. Так вот -- получается, что сидеть можно только в коридоре. А если я в туалет захочу? Мне что, из-за этих ракет, позориться в коридоре на старости лет? Я тебя спрашиваю! Подожди, не отвечай. Так вот -- я, наверное, буду в туалете сидеть. Всё время. На всякий случай. А он пусть в коридоре сидит. Сам.
- Я, наверное, сегодня про тебя всё это напишу, -- задумчиво тяну я, сохраняя невозмутимое спокойствие.
- Только попробуй, гадюка -- только попробуй! Чего это про меня писать -- я что, экспонат?

Я всё равно пробую. Потому что -- подумаешь, война. Когда даже вешалки нет. Только сплошная тумбочка. И ещё зеркало. А это, говорят, хорошая примета.
inkogniton: (работа мысли)
Пока жила дома, никак не могла понять всех своих друзей и родственников, живущих вне Израиля, которые начинали звонить и прямо кричать в трубку: ну, вы как? Вы живы? У вас всё нормально? Я смеялась и говорила -- конечно, не жива, я уже труп и разговариваете вы, на данный момент, с куском разлагающейся плоти. Фу на тебя, -- смеялись мне в ответ. И сразу чувствовалось облегчение. А я всё равно не понимала -- ведь очевидно же, что всё хорошо -- было, есть и будет. Подумаешь, ракеты падают. Подумаешь, теракт -- не такое видали. И действительно видала. В далёком девяносто шестом, ехала на автобусе из Тель-Авива, когда прямо за автобусом, не успели мы тронуться, раздался бум. Знаменитый Дизенгофский бум. В автобусе вышибло стёкла, мы были напуганы и растеряны. Но мы были живы. По сравнению с этим, всё остальное такая чепуха. И вот это вот ощущение запомнилось надолго. Такое не забывается. Это не страх, нет. Это растерянность и попытка понять -- что сейчас произошло, что будет со мной и как же хорошо, что всех моих близких здесь со мной сейчас нет.

Но, на самом деле, столкнулась я с этим впервые значительно раньше. Не так сильно, но всё же. Через полгода после приезда, ездила я на экскурсию в Иерусалим и окрестности. Не знаю куда нас завёз шофёр, но куда-то не туда. Заблудился, наверное. Неожиданно (впрочем, оно иначе и не бывает) в окна начали кидать камни -- огромные камни. Разбилось два стекла. Одно выпало огромным куском и упало мне на ногу; второе же разлетелось на брызги и одна из этих брызг попала девочке Лене, сидящей рядом с окном, в глаз. Со мной разобрались быстро -- наложили пару швов, сказали жить будешь. Посмеялись -- добро пожаловать в Иерусалим. Лене делали операцию несколько часов. Глаз спасли. Но страха и тогда не было. Было всё то же ощущение растерянности; железобетонная вера в то, что всё будет хорошо и нутряное: как же хорошо, что никого из близких здесь нет. Ни к чему им волноваться. Близкие не грибы -- их очень мало и они очень дороги, к чему волновать понапрасну. Всё равно потом все всё узнавали, но охи постфактум это совсем другие охи. Можно посмеяться и подразнить: думали, что так легко от меня избавитесь? Не надейтесь -- придётся ещё долго меня терпеть, так что привыкайте. И в ответ фыркающе-облегчённое: нет, ну какая же дура! Откуда ты взялась такая? Вроде такая умная, а такая дура! Дура, да -- никогда не отрицала. И потом, как я люблю говорить: что я дура, отрицать, что я -- дура?
Read more... )
inkogniton: (работа мысли)
Я живу на, так называемых, территориях. Вокруг места, где живу я, очень много арабских деревень. Иерусалим тоже рядом, но одно другому не мешает. У меня рядом с домом есть заправка. На заправке магазин - такой, который открыт 24/7. Только один день в году он закрыт - в судный день. В этом магазине работает много продавцов. Все молодые девочки-мальчики - лет по семнадцать-восемнадцать. В большинстве своём, арабы. К одному из них я отношусь с большой симпатией. Не то, что к остальным с антипатией, но остальных я совсем не знаю - я к ним равнодушна. Знакомство с этим мальчиком произошло несколько месяцев назад. Я заехала заправиться и, как-то совсем коряво, задела бордюр - не знаю почему, но лопнуло колесо. Может на нем были трещинки и это было последней каплей, может ещё что. Но оно лопнуло. Огромная дыра на боку... Колесо полностью сдулось. Менять лопнувшее колесо нетривиальная задача. Надо обладать либо большой силой, либо уметь это делать, как пить и есть. Ни тем, ни другим, я не обладаю. Но ехать на лопнувшем колесе нельзя - это не спущенное, это совсем другое дело. Я начала метаться по заправке, прося мне помочь. Два или три парня честно пытались, честно брали в руки гаечный ключ. Попыхтев немного, отходили и советовали вызвать эвакуатор.
********************** )
inkogniton: (хм...)
В последнее время я начала бояться звонить своим друзья. Ну не то, что бояться, но... Просто я им звоню, мне совершенно необходимо рассказать, что у меня всё плохо, что я самая несчастная, что у меня тут любимая муха сдохла, и именно это делает меня самой несчастной, что все глобальные проблемы, по сравнению с моими несчастьями, просто детские игры - короче, поделиться самым важным, насущным, необходимым и критическим, а они мне говорят - прости, я сейчас не могу разговаривать - я тут на войне. Все на войне. И все не могут говорить. Вот и разговариваем -

- Ты где? На войне?, - закидываю я пробный шар.

- Угу - играемся тут., - опять рухнули все мои надежды.

- Живой?, - сухо-прагматично-ехидно интересуюсь я. Ведь если живой, значит может слушать - преследую только свои меркантильные цели.

- Нет, блин - ты с трупом разговариваешь - уууу, я злостный труп - воняю и разлагаюсь, - и это значит, что никто меня слушать не собирается - а мне есть столько всего сказать. У меня любимая муха сдохла, мне хуже всех. А у них какая-то дурацкая война. Мужики - что с них возьмёшь?

- Тады хорошо - главное, продолжай разлагаться именно так, как сейчас. И завтра, и послезавтра и вообще., - хехе, ведь тогда, потом, я столько всего выплесну - ой-ой.

И хохочем в трубку. Всё хорошо. Все играют в войну.
спят усталые игрушки )
inkogniton: (глаза б не глядели)
Никто и никогда не сможет так ненавидеть человека, как его собственный ребёнок. Особенно, продолжающий жить в его доме. Только плоть от плоти твоей, кровь от крови твоей сумеет тебя ненавидеть до помутнения в мозгах, до отупения, до состояния, когда, кроме ненависти, не осталось ничего. И только плоть от плоти твоей сможет тебе стать самым худшим врагом. Самым качественным. Ведь только он знает твои истинно болевые точки. Все твои слабости. Все твои недостатки. Только он знает куда надо бить, чтобы на глазах выступили слёзы, чтобы захлебнулся-задохнулся. Ведь только он знает тебя изнутри - только ему ты открылся до конца. Только его безоговорочно, безусловно, безотносительно его личных качеств, впустил в своё сердце. Ведь он плоть от плоти твоей, кровь от крови твоей.
................................................ )
inkogniton: (хохоталки)
Сейчас все о терроре, о войне. Я уже говорила, я не умею и не люблю так и об этом. Но я умею по-другому. Итак. Дело было несколько лет назад - когда в Тель-Авиве, Иерусалиме, раз за разом слышались взрывы в автобусах, кафе и прочих людных и не очень местах. Моя подруга работала в магазине в центре Тель-Авива. Да-да, это та самая подруга, о которой я уже рассказывала, когда рассказывала о "странных диетах". Как раз за несколько дней до события, которое опишу я, был взрыв в кафе - совсем рядом с её магазином. Было действительно очень страшно. И тогда всех начали усиленно предупреждать - вы должны обращать внимание на всех странных людей, которые проходят рядом с вами, заходят в магазины, кафе и так далее. Правило не трогать вещей, не имеющих хозяина было всегда, но тогда все стали особенно обращать на это внимание.
пафосно так - психология в военное время.... )
inkogniton: (глаза б не глядели)
Человек, съевший собаку на ведении всякого рода дискуссий на разных уровнях - от великолепной аргументированной до хамско-неприглядной, обычно, знает известные приемы - заранее заготовленные шаблоны на ту или иную тему. Меня до некоторого времени назад, жизнь хранила от ведения дискуссии, в которой на аргументы выдают такое, что уши захлопывают глаза и немедленно отрастают волосы на всех частях тела - чтобы на большем пространстве была возможность стоять. Поначалу я лезла в бутылку и пыталась объяснять, пыталась рассуждать, уловить логику. Я и сегодня пытаюсь, но не всегда. На самом деле задумалась я только о двух таких приемах. Задумалась я о них, когда вдоволь накушалась дискуссий в сообществе, посвященном новостям о войне, которая идет у нас.
извините, что зло. )

Profile

inkogniton: (Default)
inkogniton

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
2324 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 11:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios