inkogniton: (хм...)
Последние несколько дней меня поработил вирус. Из-за него я не в состоянии ничего делать, особенно работать. Единственное, как оказалось, что я в состоянии делать (к тому же одобрено терапевтом) это смотреть фильмы. И нет бы мне посмотреть какие-нибудь шедевры. Для воспалённого, уставшего мозга, они слишком сложны. Я решила, что самое время наверстать упущенное и посмотреть какие-нибудь хорошие российские, не поверите, сериалы. Выбор, недолго думая, пал на Каменскую. Нет, я совсем не собираюсь ни говорить о сериале, ни о сюжетах (впрочем, некоторые не так уж и плохи, особенно для разового просмотра), я совсем не об этом. Я поняла одну важную вещь: до этого я ничего, как оказалось, не понимала в российских женщинах (да, я понимаю, там совсем не о том, но мне, почему-то, сильнее всего думалось именно об этом). То, что я поняла, я попытаюсь вкратце изложить.

Все женщины хотят замуж. Они не просто хотят замуж -- они все хотят замуж только за очень богатого мужчину. Потому что главная мечта любой, уважающей себя, женщины -- никогда не работать. Ни за что. От этого портятся характер, душевное равновесие и маникюр. Есть, правда, ещё сами по себе богатые женщины, им тогда всё равно и тогда они любят кого попало совершенно безвозмездно с их стороны. То есть даром. Любят они, как правило, прохиндеев, которые пьют, колют какие-то гремучие смеси, а они за ними бегают, связывают и слёзно упрашивают перестать немедленно, ведь они их очень любят. И тех, и других, время от времени (я так понимаю исключительно по субботам) немного колотят (любят сильно! Почему-то сразу вспомнила: в университете в Принстоне на улицах стояли агрегаты с большой красной кнопкой. Чадо всё рвалась нажать на кнопку, но мы ей объяснили, что нажимать можно только если тебя колотят. С тех пор она так и говорила -- эта кнопка когда колотят. Вот у этих женщин такой кнопки нет, или бежать далеко.), а потом сильно извиняются, дарят чего-нибудь блестящее, ведут в ресторан, кормят, поят (впрочем, сей сюжет не нов -- О. Генри нам давно сжато рассказал). Некоторых не колотят, а только орут как оглашенные и подносят вот так кулак к лицу как будто вот прямо сейчас, но он не может -- он культурный, женщин не бьёт. Так и говорит: повезло тебе, говорит, сука, что бить женщин, твою мать, мне воспитание не позволяет.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Бездельники вокруг, сплошные бездельники! Ничего не делают, а деньги зашибают -- мама не горюй. Как посмотрю я вокруг, аж зло берёт. Давеча с Коляном сидели, составляли список профессий этих, бездельнечьих. Сколько ж их развелось! Взять вот писателей. Сидят дома с утра до ночи, пишут себе там чего-то, бумагу портят. И ещё вид делают, что работают. Тоже мне работа, я тоже так умею -- раз, трагедию какую забацать. Она его любила, а он от неё сбежал, он сука, она киллера наняла, он с ним договорился -- ну сели они, выпили, то да сё и договорились. Нежто два мужика с бутылкой да и не договорятся. И кинули её вообще. А она, дура, сидит теперь -- рыдает. Так ей и надо. И всё -- давай мне мои миллионы. Развелось их, не счесть. Так и я умею. А ты пойди, мил человек, два центнера апельсинов сгрузи -- я на тебя и посмотрю. Писатели, блин. А поэты? Эти ещё хуже. У писателей хоть книги толстые, понятно, что чего-то делают. А у этих -- десять строчек и хлопают все, миллионы платят. За что платят-то? Десять строчек, слышь, да я на месте на сто страниц такую поэму сочиню, что они со своими строчками удавятся. Но не буду. Я же не дармоед, кто-то должен работать.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
В комментариях к вчерашнему тексту, мой любимейший френд [livejournal.com profile] bormor сказал про лень, и этот его комментарий немедленно вызвал из небытия одно воспоминание. Когда-то здесь я уже мельком говорила о том, что я, вообще-то, хорошая, но теории у меня странные. Есть у меня одна теория на распространённую тему -- почему партнёры изменяют или, вернее, почему не изменяют. Я с удовольствием о ней рассказываю, особенно в мужской компании. Теория, на самом деле, очень простая. Не изменяют лишь потому, что лень. Попробую объяснить. Буду говорить о мужчинах, потом попробую сделать поправку на женщин.

Вот живёт поживает себе счастливая пара. Поживает сто лет в обед. Он приходит с работы домой, целует её в щёку. Идёт в спальню, переодевается в домашнюю одежду -- видавшие виды тренировочные штаны, линялая футболка (когда-то она была очень даже ничего, ей очень нравилась, но время идёт, футболка стираная-перестиранная, надеть её на люди уже невозможно и она перекочевала в разряд домашних). Выходит на кухню, они ужинают, болтают или не болтают (в зависимости от настроения, конечно -- если, к примеру, день дурацкий и всё на свете раздражает и ужасно хочется, чтобы никого вокруг, никого, какие уж тут разговоры. Или, к примеру, день прекрасный, столько всего, премию получил, обещанное повышение вот-вот, да и вообще -- птички поют, скоро отпуск -- чего бы не поболтать), а после этого... А вот после этого, как правило, они разбредаются по разным углам и каждый занимается своим в тишине. Нет, я ни в коем случае не говорю, что это у всех и всегда -- я говорю как правило. Он сидит на диване, щёлкает себе каналами, пиво в тишине пьёт. Она, к примеру, в соседней комнате говорит с подругой по телефону или вот -- сидит увлечённо в социальных сетях, отстаивая свой способ приготовления плова или вязания крючком -- и оба, страшно сказать, счастливы. Нет, они хорошая пара, очень любят друг друга, друг за друга горой, но надо же когда-нибудь побыть самому с собой в тишине.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Попалось мне на глаза очередное обсуждение из серии кто и что должен дома делать. Я не помню где оно попалось мне на глаза и не помню что там точно обсуждали, но помню что приводили чьи-то цитаты в количестве много из серии "если это нормальная женщина, то она и только она убирает, готовит и обхаживает своего мужчину, а от той, которая этого не делает, мужчина быстро сбежит, это совершенно очевидно". Это не цитата, это, скорее, то, что я запомнила из кучи цитат, сформировала в одно высказывание, разложила его перед собой и задумчиво посмотрела. Мужчина, отчего-то, представал в моих мыслях в виде пекинеса, стремительно бегущего по закоулкам, мотающего пушистым хвостом и отчаянно лающего, призывающего всех окружающих посочувствовать и оценить масштаб трагедии. Я честно пыталась избавиться от этого наваждения, мотала головой, заставляла себя увидеть мужественного красавца, грустно ищущего тёплое пристанище (где накормят, напоят, уложат на белоснежные хрустящие простыни и в конце откусят голову), но в голове прочно сидел пекинес и назойливо лаял. Бедный пекинес, думала я, в смысле -- бедный сбегающий мужчина.

Когда-то очень давно, я сейчас уже и не вспомню когда, помню лишь что это точно было в моей биографии, я неплохо готовила. Нет, ничего сверхъестественного я не готовила, да и не стремилась, но могла лихо приготовить, к примеру, курицу (несколькими способами), драники опять же -- без драников нельзя, я их люблю, и ещё чего-то по мелочи, к примеру, яичницу. У меня получалась лучшая в галактике яичница: припёк из лука и чуть подрагивающий желток в красных крапинках острого перца. Это действительно когда-то было, жаль, что я никак не могу вспомнить когда. Точно помню, что уже десять лет назад ничего этого не было. Десять лет назад в моём холодильнике весело стояли пиво, большая банка майонеза, несколько яиц, пара огурцов, полный ящик репчатого лука и немного хлеба (точно помню, что хлеб надо было обязательно в холодильник, иначе за месяц он почему-то портился). Из всего этого набора готовились прекрасные трапезы, называющиеся "бутерброд с яичницей".
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Вчера у меня наступил конец света. Это было неожиданно. Мой личный конец света, который не мог прийти с общим, он ждал подходящего момента, и наступил. А начиналось всё совершенно невинно.

Вечером я позвонила хозяйке садика, являющейся по совместительству изумительной девушкой и моей дальней родственницей, сообщить, что чадо, наконец, выздоровела и завтра (о, ура) почтит их своим присутствием. Я, довольная собой и чадом, уже было собралась закончить разговор, как вдруг

-- Подожди, ты получила моё сообщение? -- она держала паузу, а я думала -- чёрт тебя дери, Станиславский. Сообщения, посланные на мой телефон, как правило, исчезают в небытие. Я нежно люблю свой телефон, ему уже двенадцать лет, скоро пойдёт в пятый класс. К сожалению, он не развивается, как мне бы того не хотелось. Поскольку лично он так и не развился, а у остальных акселерация, мы с телефоном за ними не поспеваем. Мой телефон сообщает мне, что пришло сообщение, грустно мигая экраном: сообщение настолько велико, что я не только не могу тебе его показать, я даже не могу тебе рассказать от кого оно. Я тихо удаляю этот крик отчаяния (ни к чему нам с ним расстраиваться) и мы оба продолжаем жить в чудесном режиме: никакого сообщения, на самом деле, не было. У неё новый телефон: размером со сковородку. Раньше технологии работали на уменьшение размера. Сейчас снова наступила эра сковородок -- только плоских. Её телефон умеет много всего: он звонит, фотографирует, отсылает сообщения (с фотографиями и без, с видео и без, массовые рассылки, размерам которых позавидовал бы сам Лев Николаевич), снимает фильмы и, кажется, даже моет посуду. Мой только звонит.
-- Ты понимаешь, -- начинаю я издалека, пытаясь придумать как же мне ей, в очередной раз, сообщить о том, что мой телефон неадекватно реагирует на размер её сообщений, даруя мне тишину и благостное неведение идиота, -- я не могу тебе ответить на этот вопрос. Может я и получала, но, скорее всего, не видела.
-- Это как? -- я представляю себе её вскинувшуюся бровь и даже готова держать ответ, но мой ответ ей не нужен, -- Не имеет значения. Я тебе сейчас всё так расскажу. -- я горестно сажусь на стул и понимаю, что сейчас, видимо, наступит конец света. -- Завтра у нас праздник -- празднуем окончание года. И месяц назад я посылала всем родителям список того, что надо принести. Каждый мог выбрать. Был длинный список продуктов. Ты получила?
-- Нет, к сожалению, не получила, но я принесу всё, что надо, даже не сомневайся, только скажи что! -- я воспряла духом, это может статься не так уж и страшно.
-- Я тебе сейчас скажу, что осталось. В смысле -- то, что никто не несёт. Подожди секунду, -- я держу у покрасневшего уха трубку и во мне всё ещё теплится надежда, что пронесёт, -- Так. Что тут у нас. Три банки солёных огурцов
Read more... )

Обида

Jul. 28th, 2015 10:09 pm
inkogniton: (хм...)
Дорогой,

как ты уже, наверное, я искренне на это надеюсь, заметил, я с тобой не разговариваю. Вот уже три дня. Я очень надеюсь, что ты это заметил, а не подумал, что мне просто вдруг захотелось помолчать и оставить тебя в покое. Мне не хочется оставлять тебя в покое, но я не могу тебе ничего сказать. Я с тобой не разговариваю. И ты сам знаешь почему. То, что произошло три дня назад, нанесло мне тяжёлую психологическую травму. Я не знаю как дальше жить, не знаю как с тобой вообще после этого разговаривать, не знаю как на тебя смотреть. То, что я прихожу и ложусь с тобой в кровать -- ни о чём не говорит. К моему тяжелейшему моральному состоянию ни к чему ещё и травмированное физическое. Можешь не ухмыляться. Не опошляй момент! Сотри эту дурацкую ухмылку немедленно! Я же точно знаю, что, дочитав до этого места, ты всё ещё на трёх строчках назад. Алё! Я ещё не закончила. Так вот. Или ты придёшь -- я бы даже сказала на коленях, но мне жалко твои колени и денег на проктолога -- или я не знаю даже что я буду делать. Разговаривать с тобой до этого, я не планирую. Ты меня понял? Нет, я серьёзно -- ты понял? Если бы ты понял, кивнул бы. Это ты сейчас просто так киваешь. Только потому, что я сказала кивнуть. Если бы понял -- кивнул от чистого сердца. Но этого ты сделать не можешь в принципе -- как можно кивнуть от чего-то, чего нет! Если тебе есть что сказать до того, как ты собираешься вымаливать прощение, ни в коем случае не подходи -- оставь письмо под микроволновкой, я посмотрю. Только глубоко не запихивай. А то опять рухнет полка, а я с тобой не разговариваю -- кто её чинить будет? Ты же без подсказки ничего не сделаешь. Ты всё понял? Под микроволновку -- усёк? Не перепутай, я не буду искать по всей квартире. В смысле буду, конечно, но ещё больше рассержусь, и тогда всё. Не спрашивай что всё. Я ещё сама не знаю.

Обнимаю (зачёркнуто), целую (зачёркнуто), чтоб тебе пусто было (зачёркнуто) В общем, вот.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Энтузиазм мам на детских площадках обратно пропорционален количеству имеющихся у них детей и возрасту оных. Заметив радостно прыгающую, бегающую, скатывающуюся с горки с громким "айяяй", маму, можно смело предположить, что следом за ней (или сбоку, или впереди -- местоположение меняется) выкатится первое и пока единственное чадо, буквально позавчера сделавшее первый шаг. Ты моя радость, -- громко восторгается мама, наблюдая за тем, как чадо впервые в жизни, самостоятельно, исследует правую ноздрю -- проверяет глубину и прочность. Что это мы такое в ручке держим? -- восторг сменяется мгновенным, -- фу, фу, это же собачкина кака, брось её сейчас же, какие ручки у нас чудесные, зачем нам эта кака, брось её, брось, фу. Сбоку степенно наблюдают мамы, пришедшие гулять с двумя и больше детьми. Через пять минут дети, как один, похожи на современные версии гаврошей и козетт, белоснежные платья принцесс покрываются слоем вековой пыли, смешанной с сосновыми иголками, прилипшими травинками и ажурной паутиной. Мама лениво обмахивается крышкой от коробочки с фруктами (в такую жару только и хочется быть коровой, лежать на лугу и, время от времени, грустно мычать) -- Зайка, солнышко, бананчик кушать будем, а? Не получив ответа, мама тяжело вздыхает, продолжая обмахиваться крышкой и, почти машинально, съедает банан. Солнышко и зайка резвятся на качелях, им жара не страшна -- рядом фонтанчик, из которого вообще-то пьют, но можно и политься если что, платье всё равно уже не спасёшь. Мамы, пришедшие выгулять единственное, едва научившееся ходить, чадо, укоризненно смотрят на качающуюся крышку и мысленно клянутся, что никогда такими не будут -- мы всегда будем вместе кататься с горки, лапочка моя, правда же? мамочка никогда не отойдёт от своей лапочки, слышишь, лапочка -- лапочка внимательно слушает, исследуя левую ноздрю. Горка скрипит и нервно покачивается, мамы не сдают позиций, утрамбовываются в узкую трубу, вылезают и гордо оглядываются -- это всё йога.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
спешу тебе сообщить, что после того, что я поняла, что у меня есть всего два выхода: или переехать, или убрать квартиру, я решила, что легче будет её убрать. Переезд -- это то же самое, плюс надо складывать и сортировать. А так можно просто распихать по углам -- всё, что потеряется, найду когда будем переезжать. Спешу также сообщить, что решение было принято незамедлительно после того, как чадо, грустно вздохнув, спросила будет ли когда-нибудь наша квартира такой же чистой, как бабушкина. Такой же чистой она будет вряд ли, вздохнули мы вместе, осмотревшись, и вспомнив как бабушка приехала на пикник в лесу в белоснежных льняных брюках и белоснежных туфельках на шпильке. На пикнике бабушка с удовольствием ела шашлык, помидоры, запивала красным сухим и, несмотря на всё это, уехала домой в белоснежных льняных брюках и белоснежных туфельках на шпильке. Я же, к счастью, предусмотрительно поехала в старых джинсах, по которым, ближе к окончанию банкета, можно было точно сказать что конкретно я съела, чем побрезговала, что пила и на какой лужайке сидела. Поэтому, дорогие чадо и дневник, скорее всего, квартира, как у бабушки -- нет, не получится. Спешу также сообщить, что сие занятие поглощает меня вот уже второй день, не давая заниматься ничем, даже любимым валянием дурака, не говоря уже о какой-то глупой работе. Успехи мои, дорогой дневник, не столь велики, но и не столь малы, как могло бы показаться на первый взгляд: за два дня я уже успела убрать гостиную, кухню и комнату чада. Осталось всего две комнаты и две ванные. Но я не расстраиваюсь -- Ыкл возвращается только завтра вечером и поэтому, дорогой дневник, я всё ещё питаю надежду на то, что до завтрашнего вечера я успею убрать оставшееся. Единственное, что меня омрачает, то, что я заметила, что в гостиной было бы неплохо ещё раз пропылесосить и помыть полы -- убрала я её вчера, а сегодня уже снова хочется переехать. Но не так сильно, как до вчера. Слабо хочется, прямо скажем. Особенно, если не заходить в оставшиеся комнаты и ванные. Прости меня, дорогой дневник за то, что тебе приходится это всё выслушивать. Но если я срочно не расскажу тебе об успехах до сих пор, у меня не будет мотивации на дальнейшие действия. А у меня ещё две комнаты. И две ванные. На этом я с тобой прощаюсь, так как до завтрашнего вечера осталось чуть больше суток и я боюсь не успеть. А если не успею, придётся переезжать. И тогда то же самое, плюс складывать и сортировать.
inkogniton: (хм...)
Первое слово, которое запоминает любой, ступающий на нашу землю -- терпение. Терпение, только терпение -- доносится со всех сторон.

Ближайшее место, где вы сможете припарковаться, если вдруг решите приехать погулять по Тель-Авиву -- Эйлат. Ближайшее место, где вы сможете припарковаться, если вдруг решите приехать погулять по Иерусалиму -- Эйлат. Единственное место в Израиле, где вы легко сможете припарковаться -- Эйлат. Вон там, на пустыре, напротив дивного бразильского мясного ресторана. Там подают сто сортов мяса на выбор, небольшими порциями, официанты в накрахмаленных белоснежных фартуках... но я отвлеклась. Если, конечно, это всё ещё пустырь -- за три года многое могло поменяться.

Раньше в Тель-Авиве было тяжело парковаться всем. Несколько лет назад решили, что теперь здесь можно парковаться только жителям Тель-Авива, обладающим соответствующей наклейкой. Теперь всем остальным парковаться в Тель-Авиве нельзя, а тель-авивцам -- невозможно. Раньше на пыльном стекле машины люди пальцем писали "помой меня". Сегодня же я наблюдала совсем другое: "ты который раз паркуешься на моём месте! Это крайне невоспитанное поведение -- больше так не делай!"

Терпение, только терпение.

Но все, тем не менее, стремятся в Тель-Авив. Поэтому доехать туда невозможно. Откуда берутся те, которые смогли припарковаться -- загадка. По дороге все слушают радио. Там песни, новости и разговоры о том, что творится на дорогах.

-- Зоар сообщил нам, что последние пять километров до Тель-Авива он проехал за сто восемьдесят две минуты, -- бодро сообщает девушка, -- будьте осторожны на дороге, терпение, только терпение!
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Чувствую себя отвратительным родителем. Жестокосердным и непробиваемым. Чадо хочет животное.

-- Мама, давай у нас будет жить кошка, -- она смотрит на меня так, что я понимаю, что моё следующее слово отразится на всей её дальнейшей жизни.
-- Дорогая, но мы не можем взять кошку -- ты же знаешь, у папы аллергия, -- я пытаюсь объяснить, понимая, что моё объяснение нежизнеспособно.
-- А давай мы выгоним аллергию и возьмём кошку! -- я не успеваю ничего ответить, -- Кошка лучше аллергии!

Дальше мы беседуем о том, как невозможно, к сожалению, поменять аллергию на кошку. Никак. Чадо расстраивается, но не сдаётся

-- А тогда мы их разделим -- они будут жить в совершенно разных местах!
-- А у нас так и есть, -- не теряюсь я, -- папа живёт дома, а кошки в других местах, в разных. И им всем хорошо.

Невозможность взять кошку развивает способность к абстрактному мышлению.

-- Тогда, давай мы возьмём улитку! -- неожиданно предлагает чадо. Я не понимаю перехода от млекопитающей, приятной на ощупь, кошки, умной и ласковой, к холодной и презрительной улитке, поэтому мучительно пытаюсь сообразить что же будет правильным ответом.
-- Нет, давай мы не будем брать улитку, -- ну не объяснять же ей, что мне страшно от самой мысли, что вот это будет ползать у меня по дому и презрительно покачивать хитином, в ответ на мои попытки накормить это сыром и колбасой. Чем они вообще питаются? Интернет сообщил, что они крайне неравнодушны к листьям винограда и лесной земляники, капусте, конскому щавелю, крапиве, лопуху, медунице, одуванчику, подорожнику, редьке и хрену. Из всего обилия я смогу кормить её только хреном и редькой. Если бы я была на её месте, мне было бы очень грустно. Самое интересное, что интернет сообщил мне, в первую очередь, о том, что улитка является деликатесом. Правильно приготовленная улитка, сказал мне бездушный интернет, это высшее наслаждение. Мне сразу представилось, как мы накормили её хреном и редькой, а потом немедленно правильно приготовили.

-- Ты понимаешь, улиткам очень нравится жить на улице. Они очень любят дождь -- всегда выползают после дождя. А дома же у нас нет дождя.

С этим, чадо, печально вздохнув, согласилась.

-- Мама, мама, -- у неё новая, самая лучшая идея, -- давай мы заведём собаку!
-- Собаку можно, конечно, -- осторожно подбираю я слова, -- но не прямо сейчас.

Я вспоминаю несчастного Малыша и понимаю, что я ужасная мать. Разговоры о собаке заканчиваются так же внезапно, как и начинаются. Я радуюсь, но рано. В пятницу они возвращаются с букетом огромных шариков. Шарики летают под потолком, довольно покачиваясь. Чадо распутывает букет, выбирает пузатый белый шарик и довольно бежит ко мне

-- Мама, мама, погладь -- это моя собачка! Это чудесная собачка! Её зовут -- Пятачок, представляешь? Ну погладь -- она не кусается.

Чувствую себя извергом.

*********************************
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Я не помню имён. Не помню людей. Я шучу -- моя голова, как маленький жёсткий диск, на котором давно не осталось места. Старое стирается, уступает место новому. Иногда это доходит до абсурда.

Как-то раз я стояла в очереди в кафе -- в университете. Вдруг ко мне обратился приятный молодой человек

-- Привет, дорогая, как дела? Как поживаешь, что делаешь?

Он улыбался и было понятно, что он очень рад меня видеть. Я запнулась

-- У меня всё хорошо, -- улыбнулась я, мучительно вспоминая кто это, -- а как у Вас? Судя по всему, мы знакомы? -- я аккуратно, как мне показалось, намекнула, что у меня пока не получается вспомнить всех обстоятельств, при которых нас сводила жизнь. Он выглядел знакомым, но, как я ни пыталась, ничего конкретного в голову не приходило.
-- Ты действительно не помнишь? -- он всё ещё улыбался, но уже как-то нервно, -- серьёзно?! Ты что -- действительно меня не помнишь?

Мне хочется, чтобы собеседник получал удовольствие от беседы. Я понимала, что для того, чтобы он получил удовольствие, мне срочно надо вспомнить кто это такой. Но день был невероятно длинный, жаркий, выматывающий и я была голодная и несчастная.

-- Нет, к сожалению, не помню. К сожалению, -- поспешно добавила я, -- так как Вы выглядите крайне приятственным молодым человеком, которого, наверное, следовало бы помнить. Но я не помню. -- удручённо завершила я и так длинное предложение.
-- Ну ты даёшь! -- в его глазах не было обиды, скорее азарт и бесшабашная удаль -- Я -- Д! Что, не вспомнила?

Я стояла и думала о том, что очередь движется невероятно медленно. Что если бы она двигалась чуть быстрее, я была бы уже почти сытая и, насколько это возможно, довольная. Но она не двигалась, а он всё смотрел -- как на бабочку, пришпиленную к ватману: изумительно белому, огромному куску ватмана. Такие, которые я видела в детстве. На них чертил папа, а из оставшегося мы сооружали стенгазету. Стенгазету, в которой я, собственноручно, писала: позор таким -- и выставляла собственную фотографию в короткой юбке. Учителя понимали, что написать такое крайне сложно -- позорить самого себя?! Но если ты одновременно ходишь в позорной короткой юбке и выпускаешь стенгазету, то, кажется, у тебя, как у независимого и объективного информационного устройства, совершенно не остаётся выбора. Подумав немного про стенгазету, мини-юбки и аппетитный бутерброд, я выиграла пару минут, после чего совершенно честно ответила:
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Перебирание шкафа -- дело увлекательное, крайне неблагодарное, иногда удивительное, по большей части расстраивающее, окутывающее облаком ностальгии, туманом романтики, запахом так и неопробованного кальвадоса, несбывшихся мечт, сбывшейся реальности и всегда одним и тем же заключением: мне совершенно нечего носить.

Юность моя началась поздно -- в восемнадцать лет. До восемнадцати была другая жизнь, разделённая на до шестнадцати и дальше.

До шестнадцати жизнь была заполнена китайскими белыми кроссовками из хрустящего и трескающегося дерматина на изумительной синей подошве, с розовыми вкладками по бокам, привезёнными мамой из очередной командировки, после отчаянных просьб "мне тоже хочется быть модной, как Светка!". Какой была Светка мама не представляла, но кроссовки привезла. Они пахли прогрессом китайских учёных в области неорганической химии и представляли из себя счастье четырнадцатилетнего идиота. В комплекте к ним обязательно полагались варёнки, кои были скороспешно сварганены из джинсов, купленных папой на моё восьмилетие в московском универмаге -- на вырост. К четырнадцати я почти доросла, к счастью, в процессе приготовления варёнки, они съёжились, избавив меня тем самым от кошмара "сейчас мы здесь всё заузим, тут подкоротим, будет потрясающе".

В шестнадцать я стала окончательно и бесповоротно самой модной. Это случилось ровно в тот день, когда мне была куплена кожаная куртка на деньги, вырученные от продажи каменного гаража, в котором жил наш вечный Москвич 412 -- он был старше меня на три года и был тогда безжалостно продан за деньги, которых хватило на три килограмма курицы. Куртка была на три размера больше, но это не имело никакого значения -- всё равно других не было. Ни гаражей, ни курток. Чести ради, сей экспонат всё ещё жив, хотя и основательно потрёпан.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
У меня очень странная грусть. Она всегда начинается внезапно, я никогда не знаю что же вдруг случилось, не понимаю как это остановить, но точно знаю -- вот оно! сейчас мне грустно. Обычно это происходит так. Я сижу, думаю себе о своём непонятном -- к примеру, думаю: а вот хорошо было бы купить босоножки (вон те, они изумительно подходят ко всему, что у меня уже есть и ещё подходят вот к этому платью, чёрт, где оно, я его только сейчас видела -- именно к этому, да), надо ответить на все вот эти письма (они все ужасно срочные и ответить на них надо тоже очень срочно, но, если задуматься, срочно на них надо было ответить уже неделю назад, а я так и не ответила, поэтому если и сейчас не отвечу... нет, на это, пожалуй, надо ответить прямо сейчас, только через секунду, я ещё что-то хотела...), надо дописать рецензию (а может и не надо, в смысле надо, конечно, но есть целых полтора месяца на это -- какое сегодня число? мне что -- её завтра сдавать?), надо подготовиться завтра к встрече (чёрт, мне надо сделать пять страниц вычислений...) И вот в самый ответственный момент, посреди всех этих мыслей, я смотрю куда-нибудь и тут... мне становится очень грустно. Очень.

Несколько лет назад Ыкл вернулся с работы домой и застал меня рыдающей. Я сидела на диване в гостиной и рыдала. Горько. Размазывала слёзы по щекам, громко, с удовольствием сморкалась в плед и немного икала.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
-- Ты прикинь, да, он такой -- ну ты чё?
-- А ты?
-- А чё я, я такая -- я ваще ничё, это ты, грю, чё?! И он мне такой -- это я, грит, чё, ну ты ваще!
-- Ну а ты, ты чё?
-- А я чё -- я ж ваще ничё, и так и говорю -- я ваще тут ничё, ты чё, а? А он такой -- ну да ладно!
-- Ну ваще. И чё, чё -- ты-то чё?
-- А я стою такая и ваще не секу -- вот это он чё? Чё было-то?
-- Озверел, ваще.
-- Ну да, не ну ты пойми, я ж вот ваще ничё и он тут такой -- ты чё, грит, ну чё? Ну и я, чё я молчать чё ли? Да ладно!
-- Ну а он, а он -- а он чё?
-- А он такой -- ну да ладно! А я такая -- не да ладно ваще, я ж ваще ничё! А он такой -- ну ты ваще!
-- Во сука!
-- Ты чё?! Не сука ваще, не, ну сукой буду, ведь ваще не сука, просто не сечёт. И, главное, ну чё он -- ну ведь правда я ваще, ну ваще, ничё. И он тут такой -- да ладно! И тогда я, канеш, уже завелась ваще -- не, ну чё он, ну чё? И я такая -- да ты на ся позырь -- ты чё тут ваще?!
-- И он чё? Чё -- ваще ничё?
-- Не, ну тут уж не ничё, тут такой стоит, грит -- ну лана, лана, ну ты чё ваще. А я тада такая -- это я чё? Ну ты прикинь, да, это я чё!
-- Ну ваще! И дальше-то чё?
-- Да ваще ничё. Он ваще ничё -- стоит такой, ещё понтуется типа, но уже, ясен пень, сечёт, но кислый -- ну чё, понял же.. И я такая...
-- Ну чё, чё ты?
-- А ничё! Я ваще такая -- ну ты сука! И он такой -- ну ты чё ваще?!
-- Класс! А ты-то, ты чё?
-- Я такая, типа -- я чё, да, ну ваще чё! Ты чё тут да ладно?!
-- А он, он -- чё?
-- А он стух ваще -- типа, ну да ладно, ну ваще же ничё, ты чё ваще, а? Не, не сука, в натуре не сечёт, в натуре -- я те грю!
-- Не, еси не сечёт, то не сука, канеш, но чё он ваще?
-- Так и я не секу -- ваще всё ж зашибись. А чё да ладно-то?
-- И чё не сука, а?
-- Не, ну ты чё -- не сука, грю, не сука. Ну реально не сечёт!
inkogniton: (хм...)
Всё, решила я, надо срочно выбрать что-нибудь материальное, чтобы мечтать. Чтобы мечта не из серии "ах, мне бы работу прекрасную, детишек Фибоначчиеву кучу, денег, чтобы чуть больше, чем курам поперхнуться", -- нет, это всё слишком в облаках, слишком абстрактно и слишком рискованно. Мне бы что-нибудь такое, чтобы в руках подержать да пощупать, что-нибудь непереносимо пошло-материальное. Чтобы полегчало -- чтобы сразу было понятно: вот она, мечта, можно потрогать и на ценник посмотреть. О чём таком может мечтать несчастная девушка -- вот скажите мне? Неужто о диадемах бриллиантовых -- платиной да родием оправленных; фу, господа -- это же пóшло! Хотелось же пошлого -- получай, шептал мне внутренний голос. Но голос разума, продираясь сквозь елейный шёпот, бубнил: ну и будешь мечтать о диадемах этих, чтоб им, и что? Ты посмотри сколько они стоят! Впрочем, можешь даже не смотреть, не унимался он и продолжал бубнить -- тебе, как прагматику, мечтать об этом смысла не имеет, Манька -- дорогая ты наша Аблигация! Тебе же мечту такую, чтоб хоть когда-нибудь, вот если все звёзды сложатся, если все планеты сойдутся, если на бутылку пива в неделю меньше, то вот тогда всенепременно! Мечта, как и всё непереносимо пошлое и материальное, немедленно нашлась -- сумка Шанель -- вот о чём может мечтать бедная девушка, закованная в оковы суровой реальности и непередаваемо-прагматичного быта. И, пожалуйста, дамы и господа, не спорьте -- это ли не то, что внушает надежду, это ли не животворящая сила, поднимающая по утрам, вытягивающая из-под тёплого синтетического одеяла (на кой чёрт оно мне сейчас в почти тридцатиградусную жару -- не забыть сложить, упаковать, уложить, утрамбовать, надеяться на лучшие времена) знойным утром, это ли не эквивалент холодного Гинесса в сумеречный зной? Всё, жизнь прожита не зря -- мечта есть! Остаётся небольшая, но существенная деталь -- какую дыру в бюджете нанесёт мечта и есть ли смысл её бежать и мечтать? Но на этот вопрос, при удачном стечении обстоятельств, ответ должен был быть получен легко и просто -- просто и легко.

Собирая Ыкла в Цюрих, в виде напутствия и взамен страстного поцелуя, было наказано всего одно -- всенепременно посетить магазин оный, мечтой обладающий, разузнать о стоимости и немедля сообщить телеграммой, а лучше прямо электронной почтой, на то ли замахнулась девица, на то ли разухабилась красавица, не диадема ли то бриллиантовая, из невинных овечек скроенная? В перерыве меж страстями, поцелуями и обещаниями навеки, а если не навеки, то, как и должно, на следующие четыре дня, должное слово было получено и занесено в протокол. Засим и поехали в аэропорт.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Никогда не понимала женских треволнений после первого свидания -- пусть и прекрасного. Мне звонили подруги, взволнованные, обеспокоенные -- он позвонит, ну скажи, как ты думаешь, он позвонит? Он, когда прощался, сказал вот так спокойной ночи, дотронулся указательным пальцем до левой мочки, подпрыгнул четыре раза и сделал крокодила -- как ты думаешь, значит ли это, что он позвонит, и, если ты таки думаешь, что он таки позвонит, как ты думаешь, когда именно он позвонит, а то я завтра работаю до пяти, потом в магазин, а если он вдруг позвонит, а меня не будет, а? Я неизменно отвечала -- несомненно, позвонит -- ну раз подпрыгнул и до лба средним пальцем, ещё и в позе лотоса -- куда же он денется. Но, на самом деле, простите меня все дорогие женщины, я никогда вот этого вот не понимала. Я никогда так до конца и не поняла при чём тут гордость, почему нельзя позвонить самой, если уже так нравится и так хочется. Мама издевалась надо мной и говорила, что я, на самом деле, мужчина -- и плевать, что внешне выгляжу женщиной -- внешность, как известно, обманчива. Но я действительно этого никогда не понимала -- как и все мои знакомые мужчины. Они дружно кивали в ответ на мои удивления и говорили то же самое -- ну почему, ну почему -- я всего лишь был на работе, а она уже вышла за меня, родила троих детей, поругалась, развелась, переехала на другой континент. Ну вот как этих женщин понять? Я же занят был -- говорили мне мои дорогие знакомые мужчины, сетуя на горькую мужскую судьбу и каждый раз все разговоры заканчивались одним и тем же -- ну вот ты -- ты же женщина, ты же понимаешь, так объясни! А я не понимала и всё.

Зато теперь я, наконец, поняла. И сегодня я могла бы всем своим дорогим спрашивающим доступно объяснить. На понятном языке -- на таком, который понимаю теперь я.

Представьте себе, что вы ищете работу. Нет, пока вы не безработный, но контракт заканчивается и надо срочно искать что-то новое. И вот вы рассылаете резюме, в котором рассказывается какой вы замечательный, самый прекрасный, самый умный -- и нет, не говорите мне, что в вашем резюме написано, что вы посредственность, никому не нужная, просто мимо пробегавшая. Вы рассылаете резюме в самые лучшие места -- именно в те, в которых вы хотели бы провести лучшие годы жизни (конечно же, на достаточно выгодных условиях) -- и ждёте. Время идёт, а они не звонят и не звонят. И невозможно им позвонить -- ну вот что вы им скажете -- как это так, меня, такого дорогого и замечательного, всё ещё не заметили?
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Где и когда получать новый паспорт, как если не в аэропорту за два часа до вылета. И первая мысль, что если уже берут такие, вот такие деньги, и если это за два часа до вылета, прямо в аэропорту, то они там, несомненно, точно знают что делают. И представляется как ты пришёл, тебе улыбнулись (тебе и только тебе), аккуратно взяли старый паспорт, быстро выдали новый и летишь ты белым лебедем в свою, к примеру, Швейцарию, через положенные полтора часа. Очередь поразила. Она аккуратно извивалась на несколько метров; открыто было только одно окошко и равнодушная девочка забирала паспорта так медленно, как только возможно. Всем было срочно, всем прямо сейчас, у всех самолёт...

- У Вас, простите, когда самолёт, Вам срочно?
- У нас через полтора часа, а у Вас?
- У меня через два -- но мне очень-очень срочно!
- Да мы понимаем -- Вам, несомненно, срочнее, но и нам тоже, понимаете, срочно. Удивительно, не правда ли?

Очередь роптала и волновалась. Очередь задавала ненужные риторические вопросы:

- Нет, я не понимаю, -- возмущалась молодая женщина в шортах, -- ну почему у них открыто только одно окошко? Это же аэропорт, здесь у всех скоро самолёт, здесь всем срочно! Как такое может быть? Слушай, -- обратилась она к дочке лет восьми, нервно переступающей с ноги на ногу, -- посмотри-ка там, на окошке, телефон. Там точно есть телефон! Я сейчас позвоню в само министерство, я жаловаться буду, у нас регистрация заканчивается! Простите, у Вас когда самолёт? Вам тоже срочно?

Она яростно набрала номер и прижала трубку к уху:

- Паразиты, ну какие паразиты -- вчера отвечали, а сегодня уже нет! У меня регистрация заканчивается! Я говорила Вам уже, что у нас регистрация заканчивается? Да? А я спрашивала у Вас уже когда у Вас самолёт -- потому что нам очень-очень срочно!

Очередь равнодушно смотрела на мучения женщины и сплачивалась в один тесный клубок -- никто не пройдёт без очереди, всем срочно.

Внезапно, прямо у окошка, неизвестно откуда, возник мужчина -- он словно соткался из воздуха -- никто и не заметил откуда он взялся. Очередь начала было роптать, когда мужчина поднял указательный палец и назидательно сказал:

- Нужно понимать -- бывают очень срочные случаи!
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Я невероятно увлекающийся человек. Мне вдруг становится что-то интересно и я начинаю читать всё подряд, смотреть всё подряд, поглощаю информацию на увлекшую меня тему килотоннами. В период, когда мне интересна определённая тема, я не могу говорить ни о чём другом, кроме этой темы.

Лет десять назад я увлеклась баскетболом -- исключительно как зритель, так как в игре я могу служить, разве что, мячом. Я страстно болела за "Маккаби Тель Авив". Когда по телевизору показывали Евролигу, все знали -- меня нет. Окончательно и бесповоротно. Я была только для тех, кто готов был сидеть, уткнувшись в экран телевизора, кричать -- ты с ума сошёл, ты не умеешь трёх-очковые, куда ты лезешь; ну, давайте, ну давайте же уже -- десять секунд, чёрт бы вас побрал! Я знала имена всех игроков, я кричала тренеру, что он идиот, что не выпускает Шараса, когда даже идиоту очевидно, что сейчас самый правильный момент выпустить именно Шараса; я задерживала дыхание, когда Шарас, наконец-то, выходил и радостно кричала телевизору -- я же говорила, я же говорила! -- когда он делал бросок, который умеет делать только он. Ни о чём другом в этот период я говорить не могла. На любом обеде, ужине, завтраке; на любой вечеринке, о чём бы кто ни говорил, если в беседе участвовала я, беседа, в какой-то неуловимый момент, поворачивала -- слушайте, последняя игра это вообще позор, нет, вы видели Вуйчича -- он что, белены объелся? Они такими темпами в финал вообще не попадут, так же невозможно! А Паркер -- Паркер-то какой умница, если бы не Паркер, закончили бы с разницей не в десять, а вообще в сто! Меня слушали, улыбались, кивали и через какое-то время исчезали -- кто куда, лишь бы подальше. Я не уверена на тему диссертации, но тогда я могла бы написать неплохую курсовую на тему как надо Маккаби играть, кого и когда надо выпускать и что является слабой точкой каждого двухметрового красавца или остолопа, в зависимости от того, проиграли мы или выиграли.

Я болела баскетболом несколько лет, а потом внезапно выздоровела. Я не знаю ни одного игрока, я не уверена в том, что я знаю кто конкретно их сейчас тренирует, хотя у меня и есть идеи на эту тему, я только знаю точно -- евролигу так же, как и тогда, транслируют по четвергам. Этого я не забуду никогда. Впрочем, многие мои близкие тоже. Но сейчас я временно выздоровела.
Read more... )
inkogniton: (хм...)
Мы очень редко смотрим телевизор. Практически никогда. Но раз в полгода или год я смотрю какой-нибудь фильм. И каждый раз я открываю для себя заново этот потрясающий мир кино. Как-то так получается, что каждый раз, когда я решаю посмотреть телевизор, я попадаю на какой-нибудь очередной шедевр. Шедевр отличается сюжетом простым как пять копеек, героями, которых ужасно жалко с самого начала, и ляпами, о которых думаешь весь фильм, вместо того, чтобы думать о самом, собственно, фильме. Сегодня я посмотрела фильм. Расскажу об одной вещи, которая меня поразила.

Я давно уже привыкла к тому, что практически во всех фильмах, к примеру, женщина после родов выглядит -- хоть сейчас на Оскар. На животе у неё восемь стройных рядов кубиков и параллелепипедов, она стройнее, чем была когда-либо хоть какая-нибудь земная женщина, у неё светящиеся глаза, спит она по девять часов в день. Причём, сразу. Во всех фильмах, все младенцы сразу рождаются со встроенной функцией спать девять часов ночью и ещё почти столько же днём. Героиня всегда ласково поднимает немного хныкающего ребёнка на пять минуть, ласково на него смотрит, потом монтаж -- она, видимо, кормит, -- потом он опять уже спит, а она в это время проворачивает сделки века.

Но я не об этом. В фильме, который я посмотрела сегодня, рассказывалось о девочке-подростке, которая была свидетелем ужасного преступления, она не может о нём говорить, так как преступники всё время рядом с ней и грозятся её убить. Она напугана весь фильм, кричит на мать, боится ходить в школу и ведёт себя крайне неадекватно. Но при этом. При этом.

Стоп -- отмотаю назад, чтобы что-то рассказать. Я совершенно не крашусь. Никогда. То есть, я могу раз в пятилетку взять в руки пудру, я даже, если сильно постараюсь, могу вспомнить что же с ней надо делать, но больше этого я уже не умею ничего. Ещё блеск на губы -- тот, который обещает, что губы будут влажными и соблазнительными. Я не знаю насколько они соблазнительны, но блестит у меня пол-лица -- сказывается необыкновенная криворукость и полная неприспособленность. Поэтому во всех фильмах я старательно любуюсь макияжем -- таким, который я ни за что в жизни повторить не смогу. И вот в этом фильме, эта самая девочка, с самых первых кадров, невероятно красиво накрашена. У неё аккуратные чёрные стрелки на глазах, сверху ещё чего-то там зелёное (предположительно, тени), губы накрашены ровно и красиво -- и у неё действительно выглядят влажными и соблазнительными. Как и должно. И вот что мне стало интересно.

Я не обращала внимание на то, что она идёт спать и встаёт с утра с этим же самым макияжем -- монтаж, мне не показали. Я не обращала внимание на то, что она рыдает в семь ручьёв, а это чёрненькое и зелёненькое всё там же, такое же красивое -- монтаж, мне не показали. Но тут девочку оставляют на два дня в тюрьме. Там у неё отбирают всё и наряжают в робу. И вот приходит мама в первый день её навестить. Они разговаривают, девочку показывают крупным планом -- чёрненькое и зелёненькое на месте. Оно и понятно -- её же только что поместили в робу. Но и на следующий день, когда мама приходит её навестить, у неё опять всё на месте -- чёрненькое с зелёненьким на глазах и красное на губах. Ладно, подумала я -- решила не портить красоту, не умываться. Надеется, что сегодня выпустят. Но её не выпускают. Мама навещает её через пару дней. Девочка невероятно грустная, спала с лица, жалуется на тяжести жизни, но при этом -- чёрненькое и зелёненькое на глазах и красное на губах -- как приклеенное. Такое же ровное и красивое, как и было. И стало мне невероятно интересно -- она решила никогда больше не умываться, или пронесла всё, что надо, в бюстгальтере? И вообще -- вот как она в робе, в ужасной камере, вся напуганная, а выглядит лучше многих -- тех, которые прекрасно спали десять часов подряд в родной кровати? Ужасно завидую тем, кто умеет так краситься -- вот и всё, о чём я смогла подумать. Но это только потому, что у меня бедное воображение. И ещё, наверное, потому, что у кого что болит. Именно поэтому.

Гены

Feb. 7th, 2013 10:41 pm
inkogniton: (хм...)
У нас поразительно ласковая и ужасно вредная дочь. Удивительно, как, в таком возрасте, у неё уже имеется собственное мнение совершенно по всем вопросам. Оно не только имеется, оно ещё и высказывается -- жестами, слогами, грозной поперечной морщинкой на лбу или уголками губ, которые так и норовят предательски опускаться вниз. Впрочем, у меня нет никаких иллюзий о том, какой она будет. Ангелом она не будет, несмотря на весь свой ангельский вид. Не те гены. За ангелами -- это не сюда. Но всё, что она делает, она делает от искренней любви. Искренне любя, она тычет мне пальцем в глаз, искренне огорчается, когда я вскрикиваю от страха потерять нужный мне глаз, и немедленно целует в знак примирения и демонстрации большой любви. Мои серёжки, к примеру, на её тарабарском языке называются не иначе как "ай-ай". Иногда она произносит это, точно копируя мою интонацию. Впрочем, это тоже исключительно от большой любви и жажды знаний. Но, как я уже сказала, я не сомневаюсь, какой именно у неё будет характер.

Мой друг прославился в относительно зрелом возрасте. Но слава шла из самого детства. Знаменитым он стал внезапно -- после того, как на одном из концертов, Рената Муха рассказала о мальчике, упомянув его имя и фамилию, который пришёл к ним в палатку и съел все их конфеты. Жить в этой палатке им предстояло ещё какое-то время, а кроме конфет, ничего больше не оставалось. После его визита не осталось и конфет. Даже в частной беседе он не пытается оспорить этот факт, единственное, что он всегда добавляет, это: "да, я съел -- но это не конфеты были, а печенье! Они сами меня угостили!" У него в глазах нет ни стыда, ни совести -- только некоторая тоска по съеденному печенью.

Но это самая милая часть генов, из которых состоит наша дочь. Это хорошая их часть. Это вежливая, замечательная, культурная, добропорядочная их часть. Это невероятная часть -- та, которая в три года тихо сидела и читала про себя письма Джавахарлала Неру, не мешая взрослым, не выходя из комнаты и ничего не громя. Это настолько хорошая часть генов, что и говорить о ней больше нет никакого смысла. По крайней мере, если я не хочу погрязнуть в собственных комплексах по мере появления дополнительных подробностей.

Вторая часть генов -- пришедшая от меня, -- прославилась значительно раньше. Я тоже, как и наша дочь сейчас, всё делала исключительно от большой любви. Ну, почти всё.
Read more... )

Profile

inkogniton: (Default)
inkogniton

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
2324 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 25th, 2017 10:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios